Сокровище

Несколько минут спустя остальные взбираются на спины драконов – Хадсон на Джексона, Хезер на Иден, а Мэйси на Флинта.

Когда на вечернем небе появляются первые звезды, мы взлетаем и летим к Египту, и я надеюсь, что, скидывая мне координаты Куратора, Реми не ошибся. Хотя по дороге мы и допускаем пару проколов, нам удается долететь до Александрии к трем часам ночи. Это недостаток путешествий с помощью порталов и драконов, но, поскольку мы собираемся попросить Куратора об очень, очень большом одолжении, нам явно не стоит являться к нему в три часа ночи.

Я не поддаюсь искушению еще раз написать Лореляй.

Она сообщила мне, что Мекай продолжает держаться, но меня беспокоит тот факт, что ее сообщения слишком уж лаконичны и скупы.

Поскольку делать нам после нашего ночного завтрака нечего, мы выходим на мол, идущий вдоль всей гавани Александрии.

Отсюда открывается красивый вид, и здесь на удивление людно для такого позднего часа. Похоже, Александрия похожа на Нью-Йорк, это тоже город, который никогда не спит.

Однако приятно прогуливаться по молу, смотреть на Средиземное море и думать о том, как эта гавань выглядела две тысячи лет назад, когда на острове Фарос все еще высился Александрийский маяк.

Теперь там находится огромная крепость – тоже неплохо, но не так классно, как маяк.

Впрочем, быть может, у меня просто слабость к маякам.

В конце концов мы останавливаемся, чтобы передохнуть и дождаться утра. Хадсон садится на стенку мола и жестом приглашает меня присоединиться к нему. Когда я сажусь рядом, он обвивает рукой мою талию, притягивает меня к себе и шепчет:

– Отдохни. – Сейчас он убрал свой телефон в карман – впервые после того, как мы выбрались из Мира Теней.

Я прислоняюсь к нему – потому что это так приятно, что перед этим невозможно устоять.

После нашего долгого перелета сюда и всего того, что произошло с нами прежде, меня удивляет, что я не такая усталая и сонная, как могла бы быть. Однако, положив голову ему на плечо, я тут же вырубаюсь.

И просыпаюсь где-то через час, разбуженная голосами муэдзинов, призывающих мусульман на молитву. Этот зов, ритмичный, мелодичный и красивый, похоже, звучит здесь повсюду.

– Привет, – шепчет Хадсон, гладя мою щеку.

Я поворачиваю голову и целую его в ладонь.

Он улыбается мне в свете раннего утра, и секунду мне кажется, что есть только мы с ним. Что нет ни нашей миссии, ни страха, ни Круга, только и ждущего, чтобы застать нас врасплох. Что есть только он, и я, и это прекрасное мгновение.

Я снова целую его ладонь, затем поворачиваю голову и смотрю, как рассвет окрашивает небо над гаванью огненно-оранжевым, красным и желтым, как оно отражается в воде и все вокруг пламенеет.

– Я люблю тебя, – шепчу я, потому что, что бы ни происходило, это всегда будет так.