Сокровище

– Значит, мы сделаем это, да? – спрашивает она, и в этом я с ней солидарна.

– Да, черт возьми, мы сделаем это, – отвечаю я ей.

Я тяну на себя шкаф и захожу внутрь; Мэйси и Хезер следуют за мной. Потому что некоторые вещи надо увидеть, чтобы в них поверить.

Весь мир – телевизор

– Офигеть, – бормочет Мэйси, когда шкаф-дверь с грохотом закрывается за нами.

– Офигеть, – повторяем Хезер и я.

Я потратила не так уж много времени на мысли о том, как может выглядеть эта комната, вернее, зал – как-никак я только-только услышала о его существовании, – но даже если бы я по-настоящему пыталась представить его себе, мне бы никогда не пришло в голову, что он выглядит вот так.

Думаю, я воображала себе что-то вроде туманного шара, позволяющего Куратору присмотреться к любому моменту в жизни человечества, который она хочет разглядеть.

Вот только это такие телевизоры, каких я никогда не видела прежде.

Нет, это не огромные прямоугольные экраны, к которым я привыкла – такие, которые висят над каминной полкой и показывают изображения сверхвысокой четкости.

Нет, это крошечные квадратные телевизоры, которые выглядят так, будто они явились прямиком из пятидесятых годов.

Окрашенные золотой и серебряной красками с кнопками под выпуклыми черно-белыми экранами, они явно представляют собой реликты прошлого, хотя и не такого уж далекого. И они повсюду.

Потому что в этом зале нет окон, выходящих в сад.

Нет живописных полотен современных мастеров.

Нет афиш самых известных концертов в истории.

Нет, ничто в этом зале не напоминает об эстетических вкусах Куратора. Да и как может быть иначе, если эти телевизоры стоят здесь бок о бок и друг на друге от угла до угла и от пола до потолка? Тысячи и тысячи телевизоров, и все включены.

Все черно-белые. И все показывают, как где-то в мире кто-то что-то делает.

И Куратор, сидящая на офисном стуле за круглым письменным столом, стоящим в центре зала. Перед ней лежит открытая амбарная книга, возле ее правой руки стоит большой стакан с ручками. И когда она наклоняется и начинает писать в амбарной книге, изображение на одном из тысяч телевизоров из черно-белого становится цветным.

– Офигеть, – чуть слышно повторяет Мэйси. И я ее не виню, поскольку и сама думаю то же самое.

Я подхожу ближе к телевизору, на котором изображение стало цветным, и пытаюсь разобрать, что и где происходит. Но прежде чем я успеваю что-то разглядеть, место действия меняется, и картинка снова делается черно-белой.

Только теперь я замечаю, что картинки на экранах этих телевизоров все время меняются. Каждый и них показывает один сюжет всего несколько секунд, после чего переключается на что-то другое, происходящее где-то еще. И это происходит на каждом из телевизоров в комнате, происходит снова и снова.