Сокровище

Смотрит на меня, пока я не начинаю гадать, не порвала ли я случайно платье.

– Что-то не так? – спрашиваю я, опустив взгляд на юбку.

Он тотчас переносится ко мне.

– Я… я… – Он прочищает горло. – Ты…

И боже мой, до меня вдруг доходит, в чем дело. С помощью Эсперанцы, Имоджен и Мэйси я лишила никогда не лезущего за словом в карман Хадсона Вегу дара речи.

Я мало-помалу расслабляюсь.

– Я приму это за комплимент, – дразню его я.

Он качает головой, изумленно раскрыв глаза. И по-прежнему не может произнести ни слова.

– Хочешь попить воды? – Я поворачиваюсь к мини-холодильнику, встроенному в туалетный столик. Но прежде чем я успеваю сделать хотя бы шаг, Хадсон переносится ко мне, кладет руки мне на бедра и удерживает меня на месте.

– Грейс. – Он произносит только это, но в одном слове звучат такие любовь, восхищение и страсть, что ему незачем добавлять что-то еще.

– Да, я чувствую себя так же всякий раз, когда ты входишь в комнату, – говорю я ему.

Это наконец разрушает чары, и он смеется, одной рукой притянув меня к себе.

– Эй! – бормочу я, но не отстраняюсь от него ни на сантиметр. – Мэйси строго-настрого наказала мне не давать тебе мять мое платье.

– Шифон всегда выглядит лучше, если на нем есть несколько складок, – нахально врет он, но все же немного отстраняется.

Я тянусь к нему вновь, решив наплевать на складки, но тут он достает из-за спины огромный букет цветов, отлично гармонирующих с цветом моего платья.

Увидев их, я ахаю, затем тяну жадные руки к букету – и к нему.

– Я думал, что тебе было приказано не мять свое платье, – дразнит меня он, когда я прижимаюсь к нему – и одновременно утыкаюсь в цветы лицом.

– Выкуси, – ворчу я.

– Я бы так и сделал, но я уверен, что тогда мы бы оба здорово измяли наши наряды, – отвечает он с самым невинным выражением на лице. – А насколько я знаю, нам не следует этого делать.

– Ты опять за свое, да?

– Я просто никогда никуда тебя не отпущу. Разве это не в счет?

– Пожалуй, это самая слащавая вещь, которую ты когда-либо мне говорил.

А то, что он по-прежнему ухитряется заставлять мое сердце трепетать, я, пожалуй, не стану ему сообщать.

– А как насчет вот этого? – говорит он, положив цветы на туалетный столик и взяв меня за руки. – Я мечтал о тебе.

– Дай мне закончить. – В его голосе звучит такое волнение, что я едва его узнаю. – Когда я был заточен в этой чертовой гробнице, я за долгие месяцы и годы придумал тебя. Женщину настолько могущественную, сильную и добрую, что она сможет спасти мир, потому что если она сумеет сделать это, то, возможно, она сможет спасти и меня.

Его голос срывается, и я тянусь к нему, испытывая настоятельную необходимость ощутить, как бьется его сердце.

Но он останавливает меня взглядом и качает головой.