Совдетство. Школьные окна

– Вижу, Костя, вижу, не слепая, – сдержанно кивнула она и повернулась к мужу: – Ты, Павел Назарович, тоже бегал?

– А почему тогда за сердце держишься?

– Ви-ика… – накапай отцу лекарства! Быстрее! – крикнула жена в комнаты.

– Не надо же! – нахмурился бывший директор.

– Надо. – Хозяйка шагнула ко мне. – Вот ты, значит, каков?

Я как можно ниже опустил голову, показывая глубокое раскаяние, но она двумя пальцами вздернула мое лицо к свету лампы, свисавшей с потолка.

– Осторожно, Вера Семеновна, может быть, он кусачий, – ухмыльнулся Костя.

– Не похоже. Кажется, мальчик нетрезв…

– Да, почувствовала… – кивнула она и как-то странно посмотрела на моего врага.

В прихожую тем временем проник острый запах валерьянки, а следом вошла дочь Ипатовых. Я несколько раз видел, как она торопилась через школьный двор, видимо, в институт с портфельчиком и черной тубой в руках. Домой ее до недавнего времени провожал кучерявый смешливый стиляга в узких брючках. Девушка была похожа на мать, такая же крупная, выпуклая, с круглым серьезным лицом, но глаза… глаза другие – беспомощные. На ней было красивое темно-вишневое платье, янтарные бусы, а губы накрашены. Значит, наш налет застал Вику, когда она готовилась к выходу. А Костя, в белой рубахе и клетчатом галстуке, получается, – новый кавалер. Девушка принесла на блюдце граненую рюмку со светло-коричневой жидкостью.

– Лучше бы на сахар накапала!

– Тебе нельзя сахар…

– Вика, мы опаздываем! – Лейтенант постучал пальцем по часам.

– Тут идти пять минут… – Она поморщилась, глядя, как отец пьет лекарство.

– Б-р-р… Да, дети мои, идите, а то билеты пропадут.

– На улице холодно? – спросила дочь.

– Противно. Переходим на зимнюю форму, – доложил Костя и хотел снять с вешалки мерлушковую шубку. – Ваши соболя, мамзель!

– Погодите! Сначала, Павел Назарович, ты вызови наряд! – распорядилась жена. – Мало ли что!

– Лучше я Антонову позвоню. Он сейчас плотно нашей школой занимается. Дожили: на особом контроле райотдела!

– Из-за Плешанова? – спросила Вика.

– Хуже некуда. Изуродовали парня, да и отец его такую бурную деятельность развил! Всех на ноги поднял.

– Но кого-то уже поймали, ты говорил… – Дочь вскинула тонкие полукружья бровей, как циркулем проведенные.

– А что толку! Молчит или врет, мол, случайная ссора. Но так не бывает. Караулили и били по предварительному сговору, хотя домыслы к делу не подошьешь… – Бывший директор пожал покатыми плечами и, доверив мой воротник пахучему Косте, ушел звонить.

Ему даже в голову не приходило, что незадачливый налетчик, попавший к ним в плен, знает тайну нападения на Левку: кто, почему, за что… А чем моя участь теперь лучше плешановской? Ничем.