Совдетство. Школьные окна

Порадуй измученного разочарованиями педагога! На концерте ты должен читать лучше всех, понял?!

Я встал, вышел к доске и начал:

В кабинет заглянула Свекольская, но Ирина Анатольевна сделала ей знак, чтобы не перебивала, и дальше они слушали вместе, а я, повторяя интонации селищинских колхозников и воображая бородатого деда Саная, с упоением декламировал:

Подруги многозначительно переглянулись, оценив то, как я подражаю знаменитой картавинке вождя, но это на самом деле нетрудно: фильм «Ленин в Октябре» и спектакль «Кремлевские куранты» постоянно крутят по телевизору, даже странно, что весь Советский Союз еще не заговорил по-ленински.

– Замечательно! Великолепно! Ну, просто народный артист Грибов! А Твардовский – гений! – Елена Васильевна зааплодировала, прервав мое торжество. – Ирочка, срочно на совещание к Норкиной! Ждут.

– Прозаседавшиеся… – вздохнула Осотина, нехотя встала, но перед уходом окатила меня снопом золотых искр.

Я понял, что прощен окончательно, это придало мне силы, и я взялся за работу. Когда мы были совсем маленькими, на уборку Ольга Владимировна назначала четверых. Два мальчика поднимали тяжелую парту под углом шестьдесят градусов. Это было нелегко, ведь сиденье и наклонная столешница с нишами для портфелей, откидными крышками и массивными боковинами соединены вместе общей рамой, и вся эта конструкция, слаженная из массивного дерева, весит как хорошая штанга. И пока, напружившись, будто два Григория Новака, пацаны держали сооружение, одна девочка выметала сор, а вторая орудовала шваброй с мокрой тряпкой. Потом мы подросли и дежурить стали парами: парень уже мог поднимать парты в одиночку, а девочка одной рукой мела, а другой делала влажную уборку. Как-то мне посчастливилось дежурить с Шурой Казаковой, но она сказала, что ей нужно домой по неотложному делу. Я великодушно объявил, что справлюсь без ее помощи, и придумал новый способ наведения в классе чистоты. Делается это так: сначала все парты ставятся набок, и ты быстро прометаешь открывшиеся половицы, а потом, оседлав швабру, скачешь между рядами, оставляя за собой длинные мокрые полосы. Именно так я, ликуя сердцем, и поступил, едва Осотина с Свекольской отбыли на совещание, обсуждая на ходу дивный таллинский кофе и свежайшую тамошнюю выпечку. Когда я ставил на попа нашу со Сталиным парту, в нише для портфеля что-то бухнуло. Заглянув туда, я обнаружил финку, ту самую, к которой Санек вытачивал рукоять на уроке физкультуры.