Совдетство. Школьные окна

В центре стола – обязательная ваза с ароматными мандаринами, их к Новому году присылают Суликошвили Батуриным из Афона в ящике с лаврушкой, а тетя Валя всегда делится с младшей сестрой.

В последний момент, чтобы не размякли, подаются заливной судак с кусочками морковки в прозрачном желе и холодец из свиных ножек, его варят целую ночь на малюсеньком огоньке. «Выпил водки с холодцом и упал в салат лицом!» – шутит Башашкин. Само собой – в конце торт, по случаю праздника – «Ленинградский», «Абрикотин» или «Трюфель», но в последнее время Лида по рецепту, вычитанному в «Работнице», делает медовик, посыпанный сверху крошкой из грецких орехов. А бабушка всегда привозит с собой свежий кекс и по случаю праздника кладет в тесто чуть больше изюма, чем обычно. За новогодним столом я всегда так обжираюсь, что еле доползаю потом до дивана.

Но сначала, как водится, мы провожаем старый год и смотрим «Огонек».

– Что-то Мулерман поправился… – замечает маман.

– Да, размордел, – соглашается отец.

– А Кристалинская стала платочек на груди повязывать. Говорят, у нее что-то со щитовидкой!

Потом мы вежливо слушаем поздравления партии и правительства советскому народу, их зачитывает бодрый Брежнев – солидный дядька с густыми, сросшимися бровями и двумя Звездами Героя на пиджаке. Кажется, ему тоже не терпится закончить доклад и сесть за стол, настроение у него приподнятое, как и у всех, мы счастливы, у нас впереди светлое бесплатное коммунистическое будущее, и мы благодаря советскому телевидению знаем, в какой бездомной нищете и безысходности встречают Новый год трудящиеся капиталистических стран.

– Интересный мужчина, – кивает на Брежнева бабушка Маня, захмелев от кагора. – Небось, ходок?

– Мама, что ты такое говоришь? Он же член партии…

– Да, теща, – морщится отец, – у нас с этим не забалуешь.

– И правильно! Вам только дай волю!

Когда на экране появляются куранты со стрелками, застывшими в сантиметре от заветного времени, Тимофеич лихорадочно обдирает фольгу с горлышка бутылки, торопливо откручивает проволочный хомуток, и пробка выстреливает из горлышка, подброшенная к потолку реактивной струей. Какое же «Советское шампанское» без хлопка и пены?! Если кого-то окатывает пузырящимся сладким вином, никто не обижается, это значит, в новом году его ждут удачи. Шипучка разливается по хрустальным бокалам, мне тоже достается по случаю всенародного торжества.

– Не многовато ли? – волнуется Лида.

– В самый раз, – успокаивает отец.

– Смотри, испортишь ребенка!

Интересно, что бы тут началось, узнай они, сколько всего их неиспорченный сын выпил в тот злополучный день, закончившийся битьем окон, пленом и допросом.