Совдетство. Школьные окна

Лида цветет, ликует, от радости целует мужа в губы, но я-то видел, как за полчаса до вручения даров она потихоньку передала ему флакон, а значит, сама и купила. Театр двух актеров, ей-богу!

Бабушка 31 декабря приезжает к нам с самого утра и помогает готовить праздничные блюда. Запарка! План горит! На общей кухне не протолкнешься, конфорок не хватает, но как-то все тем не менее успевают к сроку. К 10 вечера кушанья уже на столе, они стоят так плотно, что не видно скатерти. Чего там только нет: лиловый винегрет, салат с загадочным названием «оливье» в двух видах – с колбасой и крабами. Рядом на овальной плошке вытянулась селедочка пряного посола, красиво разделанная и посыпанная кольцами лука. Голова с вывороченными жабрами и удивленными глазами напоминает бушприт бригантины. В большой фаянсовой миске фирменное бабушкино блюдо – треска под маринадом, дядя Юра зовет ее «белорыбицей в собственном соку» и постоянно выпрашивает у тещи рецептик, чтобы продать за границу. На отдельной тарелке тонко нарезаны колбасы – докторская, телячья, сырокопченая и финский сервелат, его дают на заводе три раза в год в праздничных заказах. Рядом веером внахлест выложены дырчатые ломтики сыра, российского, голландского, пошехонского. Они почему-то всегда остаются почти не тронутым подсыхают и потом идут на утренние бутерброды. Но без сыра никак нельзя. «Нету сыра – нету пира!» – балагурит Башашкин. Однажды Лида из интереса купила вонючий рокфор, но бабушка застыдила: «Что ж ты, дочка, разную плесень на стол тащишь!»

В красивой хрустальной плошке желтеет дефицитная печень трески, мелко порубленная, перемешанная с желтком, луком и соленым огурцом. Ложкой ее не едят – мажут на хлеб или кладут в лунки располовиненного яичного белка. В открытой консервной банке золотятся, плавая в масле, шпроты. Нетто сказал однажды, что это обычная килька, только подкопченная. Наверное, как обычно, пошутил, он большой выдумщик.

На обширном блюде красуются бутерброды с черной и красной икрой, нанесенной на хлеб по-аптекарски равномерным слоем, чтобы каждому гостю достались одинаковые порции редкого лакомства. Говорят, прежде в каждом захудалом сельпо стояли бочки с икрой и громоздились пирамиды банок с крабами, но никто не брал – не еда, а баловство, теперь же все это подчистую идет на экспорт, потому что стране необходима валюта. Однако к праздникам народ балуют – дают дефициты в заказах на производстве.

Само собой – в мисках своя квашеная капустка и пупырчатые огурчики домашней засолки, иногда удается добыть и свежие зеленцы – они длинные, как скалки, и выращены в теплицах. Когда Лида их режет, в комнате пахнет летом.