Совдетство. Школьные окна

Еще бы! Я взобрался к нему по широкой деревянной лестнице, и он, придерживая меня за бока, разрешил вставить древко в специальный железный держатель, прикрученный большими шурупами к стене.

– Ну, вот, теперь порядок, – сказал труженик. – А когда я был мальцом, как ты, за красный флаг можно было и в тюрьму угодить!

– Потому что власть принадлежала царю и фабрикантам.

– Леший его знает, вроде народу.

Я полюбовался на новый кумач, растянутый над входом в Дом пионеров, и заметил, что цифра 1 выглядит белее остальных, так как ее нарисовали недавно, закрасив прежний ноль. В прошлом году отмечали 50-летие Великого Октября. На Красной площади был грандиозный парад (я видел по телику), особенно мне запомнилась межконтинентальная баллистическая ракета, ее на прицепе тащил огромный тягач, и была она такая длинная, что, наверное, заняла бы половину нашего Балакиревского переулка, а чтобы эта махина могла повернуть на Бакунинскую улицу, пришлось бы снести торговый техникум.

За парадом всегда следует демонстрация трудящихся. Но начинается она гораздо раньше: с самого утра из ворот предприятий выходят посланники трудовых коллективов с красными флагами, транспарантами, портретами вождей, букетами бумажных цветов и движутся в направлении Кремля. На окраинах праздничный поток еще небольшой, но в него, как притоки в Волгу, постоянно вливаются все новые и новые делегации, и по нашей Бакунинской улице идет уже плотная колонна, едва вмещающаяся в проезжую часть, по краям держат строй дежурные с повязками – «правофланговый» и «левофланговый». За Разгуляем выставлены железные барьеры, чтобы толпа не выплеснулась на тротуары. Из репродукторов несутся торжественные песни:

Но посланники разных предприятий под гармошки, аккордеоны и гитары горланят что-то свое, не очень подходящее к моменту, кто-то – «Катюшу», кто-то – «Огней так много золотых на улицах Саратова», кто-то – «Подмосковные вечера», кто-то – «Летку-енку»… Все это сливается в праздничный гул, нарушаемый командами громкоговорителя:

«”Физприбор”, не растягиваться!»

«Бауманцы, прибавить шаг!»

«Пищевики, выше наглядную агитацию!»

На тротуарах с обеих сторон стоят длинные столы, накрытые белыми скатертями, там продают лимонад, бутерброды, выпечку, пирожные. Кое-где сияют на солнце глянцевыми боками огромные самовары: горячий чай особенно полезен в ноябре, когда уже холодно, а порой кружатся в воздухе снежинки, которые индейцы называют белыми мухами. Из колонны к лоткам выбегают проголодавшиеся демонстранты, а потом торопливо догоняют своих, схватив в охапку пакеты и бутылки для всего коллектива.