Совдетство. Школьные окна

Мы перебежали Бакунинскую улицу в неположенном месте и зашли во двор через старые железные ворота, от которых осталась только одна створка, вместо второй из кирпичной стены торчали шкворни диаметром с граненый стакан. Справа лепились гаражи инвалидов и черные покосившиеся сараи – в ржавых петлях висели амбарные замки со скважинами, прикрытыми отодвигающимися заслонками. В углу возвышалась голубятня – домик, сколоченный из досок, вроде сторожки с балкончиком и маленькими окнами, забранными решетками, а над плоской кровлей поднимался каркасный куб, обтянутый железной сеткой, оттуда, из «выгула», доносились утробный клекот, гуление, и в серой полутьме угадывались черные силуэты птиц.

Сейчас обитатели дремлют на приполках, вскидываясь и треща крыльями: им снится подкрадывающаяся кошка.

Днем, особенно по воскресеньям, в ясную погоду хозяин, забравшись на крышу, длинным шестом с тряпкой на конце гоняет выпущенных на волю голубей, не давая им сесть. Я сперва думал, так делают, чтобы просто полюбоваться, как птицы нарезают в небе круги, поднимаясь иногда на невообразимую высоту. Но оказалось, это такая голубиная охота: стаю гоняют над двором, пока к ней не прибьется чужак, гривун или турман, и только тогда оголодавшим птицам дают возможность вернуться домой, а приблудного суют в «отсадник», и дверку на крючок.

У нас в классе этим увлекался Мишка Михайлов, он уверял, будто у них с отцом есть даже николаевский тучерез и чистопольский простолёт, но постоянно их приходится караулить, чтобы не украли или не подсадили голубку, а то уведет добра молодца в свою стаю.

Башашкин, тоже в детстве гонявший голубей, рассказывал, что во время войны всех сизарей в Москве съели с голодухи, а потом снова по решению партии и правительства развели к фестивалю молодежи и студентов, потому что голубь – символ мира.

От этого международного слета остались не только тучи птиц и дорожные знаки «Осторожно – голуби! Скорость не более 5 км/ч», но и «дети дружбы». Одна из них, кудрявая советская негритяночка, учится у нас в 5 «Б». Зовут ее Люся Егорова, и все учителя дружно делают вид, что она ничем не отличается от сверстников, хотя кожа у нее похожа на хромовый сапог, начищенный к параду. Одноклассника, обозвавшего ее в сердцах черномазой, чуть не исключили из пионеров, он страшно испугался, просил прощения, и остроумный Витя Головачев придумал ему другое наказание – выучить наизусть «Мистера Твистера»:

Мы осмотрели голубятню.

– Может, стырим и впарим? – шепнул Серый, дергая в петлях простенький замок. – Гвоздем открою…

– Кому впарим? Это ж на «Птичку» надо везти, – возразил Корень.

– А дробью в жопу не хочешь, ёпт? – Сталин кивнул на тень, замаячившую в окне напротив.