SPA-чистилище

И облегчить наконец душу.

А в другом доме на улице Чапаева шел странный для посторонних ушей разговор.

– Ну, хорошо, Павлуша, молодец.

– Я сейчас не могу. Ты же видишь, я занят.

– Пожалуйста, посмотри.

– Поиграй еще. Я подойду.

– Это сколько секунд?

– Сто восемьдесят?.. Единица, двойка, тройка, четверка, пятерка – хорошие мальчики получают только пятерки, – шестерка, семерка – в одной неделе семь дней, – восьмерка…

– Вот молодец. Считай, считай…

Когда Валерий Петрович с Иваном вышли из дома, из облаков выглянула луна. Она сразу залила сад неправдоподобным, химическим светом.

Экипировка полковника включила в себя то, что он захватил фляжку коньяку и небольшой, но мощный фонарик, найденный в хозяйстве у Аллы Михайловны. Впрочем, пока нужды в нем не было. Небесное ночное светило соперничало в яркости с фонарями, горящими на участке Любочки и на далекой Советской. На траву ложились четко очерченные тени.

Дождавшись, пока луна скроется за тучкой, пенсионер вместе с юношей вышли за калитку. Рядом с забором Василия опять стоял «Рейнджровер». Видно, хозяин решил заночевать на даче или ехать в столицу совсем уж на ночь глядя.

Иван с Ходасевичем дошли до тупика – забора, ограждающего владения пианиста. Не успел Валерий Петрович вымолвить слова, как юноша схватился за верх ограды, одним движением подтянулся, перебросил через забор тело и спрыгнул вниз, в темноту.

«Неужели он надеется, что я, с моим пузом, последую за ним?» –усмехнулся про себя Валерий Петрович.

Через минуту он получил ответ: щелкнул замок, изнутри открылась ковригинская калитка и в проеме показалась голова Ванечки. Юноша сделал приглашающий жест. Полковник шагнул в чужой сад.

Луна снова выглянула из облаков и осветила им путь.

Бетонная дорожка вилась среди настоящего леса: березы, елки, кустарник и подрост. Никто за садом не следил. Точнее, ухаживали за ним минимально: палая листва с дорожки была сметена и сложена в кучи по краям.

Ходасевич с юношей подошли к дому. Коттедж пианиста Ковригина, конечно, потерялся бы где-нибудь на Рублевке или Новорижском на фоне новорусских особняков – но здесь, в демократичной Листвянке, он выглядел весьма фешенебельно.

Все окна первого этажа светились. Валерий Петрович сделал предостерегающий жест – мол, тихо, а потом потянул Ивана в сторону от дорожки. Под ногой хрустнула ветка.

Они, внутри кустарника, встали напротив окна – там, куда не падал свет.

Шторы оказались не задернуты.

Была прекрасно видна огромная комната на первом этаже – та самая, о которой только что рассказал Ванечка.

Посреди помещения стоял рояль. У стены, от пола до потолка, громоздились книжные полки. А рядом с ними, за письменным столом, вполоборота к окну сидел Ковригин.