SPA-чистилище

Ходасевичу после первого столкновения лицом к лицу стало ясно, к какому психологическому типу относится его контрагент: доминанта характера – тревожно-мнительная организация. С такими типами лучше всего управляться напором и натиском – чередуя периоды давления с любезностью.

Наконец появился чай. Ковригин подал его на сервировочном столике. Для полковничьего коньяка был ввезен, в числе прочей посуды, изысканный бокал. Ходасевич настоял, чтобы хозяин ложечку горячительного напитка влил себе в чай.

Завязалась светская беседа. Валерий Петрович узнал, что восемнадцатого пианист едет на гастроли в Вену, и проявил себя недюжинным знатоком австрийской столицы: куда пойти, что посмотреть: «Очень интересен дом, где родился Моцарт. Вы не бывали?..» Хозяин отмяк и даже слегка порозовел – то ли от светской беседы, то ли от чая с коньяком.

И вдруг полковник ошарашил Ковригина:

– Это хорошо, что вы едете только восемнадцатого. Никуда до этой даты отлучаться не собираетесь?

– Нет, а что? – сразу насторожился музыкант.

Ходасевич ответствовал безапелляционно:

– Вас захочет допросить милиция.

И вдруг полковник выкинул штуку – тщательно продуманную и не случайную. Он подался к Ковригину и подмигнул:

– Что, мальчиков предпочитаете?

У пианиста сразу задрожали руки.

– Что, простите? – переспросил он, словно не веря своим ушам.

Ходасевич подался к нему так, что оказался лицом к лицу.

Последняя фраза полковника прозвучала угрожающе.

– Да как вы смеете… – только и пролепетал Ковригин. Он был совершенно деморализован.

– Где он?! – навис над подозреваемым полковник.

Пианист отшатнулся и пробормотал:

– Я не… Почему вы… Я представления не имею…

– Я должен осмотреть дом, – безапелляционно заявил Ходасевич.

Руки Ковригина затряслись. Он выдавил:

– Да по какому праву…

Полковник внушительно заявил:

Пианист двигался, словно околдованный, загипнотизированный наездом частного детектива. Он был обсолютно раздавлен.

– В ванную! – скомандовал Ходасевич.

Ванная комната не блистала чистотой. Сероватый кафель, потеки ржавчины на кранах и серые кольца на дне ванны. Под умывальником скопились хлопья пыли. Уборку здесь не производили чуть ли не месяц.

Это свидетельствовало в пользу Ковригина. Для убийств и расчленения трупов маньяки часто выбирают ванные комнаты. Однако потом им приходится тщательно смывать следы крови. А также отстирывать свою одежду.

Полковник растворил дверцу стиральной машины. Там вперемешку лежало старенькое бельишко – оно попахивало. Преодолевая брезгливость, с каменным лицом полковник переворошил груду. Никаких следов крови.

– На первом этаже имеются еще помещения?

– Только кухня, – пролепетал пианист.

Туда Ходасевич заглянул мельком.