Спа-салон Шахерезады

А может, я тоже рос без любви! Пусть родители у меня и имелись, но ласкать они меня не спешили, больше ругали да гнобили. И что? Только потому, что мне доставались зуботычины от родного папаши, а не от приемного, я должен теперь остаться нищим? Слышишь, Анечка?

– Ты о ком говоришь сейчас?

– О тебе, сестренка! О тебе, родная!

Анна Сергеевна молчала. Кажется, разнообразное количество братьев, которые вырисовывались у нее в последнее время, совершенно шокировало бедную учительницу. Фима ее где-то понимала. То ни души родной, а то сразу целое семейство.

– Ты же у нас бедненькая и несчастненькая, – продолжал кривляться Простаков за дверью. – А я чем хуже? Может, у меня еще и сложней жизнь была. Батя бухал без продыху. Мать в старуху превратилась от тяжелой работы. Им вообще не до меня было.

Фима не выдержала и крикнула с возмущением:

– Ты же говорил, в одном детском доме с Игорем воспитывался!

– Врал! – откликнулся Простаков. – Были у меня родители. Один пил днями напролет, другая вкалывала день и ночь. Я обоих и не видел. Считай, тоже сирота. Но кто это ценит? Старуха даже не пыталась проверить, в каких условиях живет каждый из нас.

В ее понимании семья у всех Сазоновых должна быть идеальной, потому что сами они люди высший класс и первый сорт! Вот трагическая случайность может помешать им воспитывать своих собственных детей в тепле и благости. А сами они нет!

Только когда он упомянул фамилию Сазоновых, Анна Сергеевна отреагировала.

– Ты что? Ты тоже наследник?

– Тоже!? Я и есть наследник! Один! От твоего братца я уже избавился. И от тебя, сестрица, тоже избавлюсь!

Фима уже смекнула что к чему.

Игорь тоже это сообразил. И завопил что есть мочи:

– Ты рехнулся! Выпусти нас! Меня выпусти. Я тут вообще ни при чем!

– А я этого уже не знаю! Может, при чем, а может, и ни при чем. Но на всякий случай рисковать не буду. Подыхайте уж всей компашкой! Не горюйте, вместе веселей!

И тут Фима возмутилась.

– А мне-то за что умирать? Я к этому наследству никакого отношения не имею!

– А ты в другой раз подумаешь, куда надо совать свой нос, а куда нет!

– В другой раз? То есть ты меня выпустишь?

– Да я бы выпустил, но ты же сразу побежишь докладывать своему дружку-полицейскому.

И про меня ему нажалуешься.

– Я буду молчать. Клянусь!

Фима была готова пообещать все что угодно, лишь бы выбраться из этого тесного и темного помещения, которое уже начинало душить ее.

– Как же я тебя выпущу? Стоит мне только для тебя дверь открыть, как и те двое тоже выскочат! Мне с вами тремя не справиться будет. Нет уж, погибай там с ними, так мне спокойнее будет! Прощайте!

– Забирай наследство себе! – крикнула Анна Сергеевна.