Спаси меня нежно

– С какой стати я должна оставаться дома?! – бушевала Ведьма.

Ответ доконал окончательно.

– Потому что я так решил.

– Что?! – заорала Ведьма, уже переходя на визг, ей в жизни никто не указывал, что она должна делать, а чего нет. – А кто тебе дал право за меня что-либо решать?

– Ты, – спокойный, почти равнодушный голос заставил девушку впасть в ступор.

Ведьма и предположить не могла, что с ней может случиться подобное – у нее в прямом смысле открылся рот, она жадно хватала воздух, не в силах взять себя в руки.

Прошла к низкой постели на кованых ножках – деревянные давно бы не выдержали их бурных акробатических выкрутасов – и опустилась на матрас. Положила руки на колени и минуту молчала.

За это время Аркадий успел полностью одеться и взять оружие – два пистолета, дротики и несколько ножей с разными зазубринами. У Олесии невольно екнуло сердце. Он экипируется так каждый день. Привычно. Не задумываясь о будущем. Через день отправляется куда-то, чтобы предотвратить зло. Она знала, что Воины обладают сверхсилой даже среди представителей своей расы, и все же… На ее долгой жизни Воины сменялись несколько раз. Они жили долго, но не были бессмертными. И сейчас он снова уходил.

Олесии пришлось прокашляться, чтобы оторваться от мыслей, вносящих смуту в ее устоявшуюся столетиями жизнь.

– Я тебе никакого права не давала, – Олесия не заметила, как перестала кричать. Не заметила и легкой хрипотцы, выдающей зарождающееся волнение.

– Нет, давала, – мужчина стоял спиной, и она не могла видеть легкой ухмылки. – Между нами лишь секс. Отличный крышесносный секс. Все.

– Ты совершенно права, милая. Но, видишь ли, я привык заботиться о женщине, которая в данный момент находится в моей постели. И принимая во внимание, что на сегодняшний день это ты, красавица, заботиться я намерен о тебе, причем мне абсолютно наплевать, нравится тебе это или нет. И опережая твое негодование, СЕЙЧАС предоставляю тебе выбор: или ты принимаешь мои правила, или уходишь сейчас, и мы никогда уже не пересечемся в горизонтальной плоскости. У тебя тридцать секунд.

За эти тридцать секунд он намерен был обуть берцы.

Олесия ошарашенно моргнула. Это с кем она связалась? Что за шовинизм? Почему она не пошлет его по известному адресу?

– Там будет мой брат, – она предприняла последнюю попытку убедить его в своей правоте, но сама услышала в голосе фактически согласие с навязанными им идиотскими правилами.

– Как что? Он пытался меня убить, а потом подставить!

– То есть родственных чувств вы друг к другу не испытываете?

– Какие, к черту, родственные чувства? Я до сих пор удивляюсь, как мы не схлестнулись ранее. – Олесия не замечала, что говорит вещи, о которых всегда предпочитала молчать. – У нас было несколько стычек. Мелких.