Список жертв

Кстати, это вполне можно считать моим кредо. Отражает жизненную философию.

— Не отпивать, но пить? — Риган улыбалась. — Должно быть, в колледже ты принадлежал к студенческому братству.

— Конечно. И в то время я съел немало картофельных чипсов. — Он помахал официанту, попросил еще два перье, потом сказал Риган: — Внимание, сесть по стойке «смирно»!

Риган обернулась и теперь наблюдала, как ее брат входит в зал. Он был без дамы и не заметил Риган, которую Алек запрятал едва ли не в самый дальний угол. Эйден Мэдисон шел к сцене, где его уже ждал Дэниел О'Доннел, администратор больницы «Паркдейл».

Софи тоже заметила Эйдена. Она поспешила ему навстречу, сказала что-то — к удивлению Алека, Эйден улыбнулся ей искренне, — приподнялась на цыпочки и поцеловала брата Риган в щеку.

В зале появился Спенсер. Рядом с ним шла Корди, что-то щебетала, и он улыбался ей. Риган ревниво разглядывала брата. Он выглядит вполне счастливым. Немного утомленный, но веселый. Должно быть, долгий перелет и разница часовых поясов скажутся позже.

— Мужчина рядом с Софи… — начала она.

— Фамильное сходство, — сказал Алек. — Кроме того, Генри показывал мне фотографии вашей семьи.

Ты вместе с братьями на открытии чего-то там. Генри сказал, что вставит снимок в рамочку и повесит на стену, потому что это чуть ли не единственная фотография, когда вы все вместе.

— Ты прав. Фактически мы собираемся вместе только в случае кризиса или… похорон.

Алек покачал головой, раздумывая над тем, что это довольно неудовлетворительные поводы для семейных сборищ.

— Пожалуй, мне нужно пойти поздороваться с братом, — сказала Риган.

— Ты забыла, что их здесь уже двое.

— Все я помню.

Но я хочу поприветствовать только одного. Второй не в фаворе.

— Вот говорит настоящая сестра своих братьев!

Она встала, и палантин, на который Риган последние несколько минут не обращала должного внимания, соскользнул с плеч и упал на пол. Алек не помнил, как оказался на ногах. Ему не понравилось, как платье обрисовывает фигуру девушки. Нет, не так! Ему очень нравились и фигура, и платье — он просто не хотел, чтобы кто-то, кроме него, мог лицезреть это совершенство.

Бьюкенен уже собирался сказать, что палантин необходимо вернуть на место, но тут Риган повернулась — она стояла совсем близко — и подняла к нему лицо… Если бы он не твердил про себя: «Я на работе, на работе», — то не удержался бы… так близко оказались ее губы.

Она прекрасна. И кто он такой, чтобы указывать ей, что носить и что нет? Попробуй он указать своей сестре, его сначала высмеяли бы, а потом устроили такое… мало бы не показалось, это точно.

«Но Риган мне не сестра. Она моя работа, мой объект… а это еще хуже».

— Алек, ты что-то сказал?

— Не выходи из зала, — проворчал он.