Спору нет!

И только в лифте Нина обалдело пробормотала:

– Мир перевернулся. Ничего не понимаю.

– Прости, – покаянно свесил голову Денис, обнимая ее. – Из-за моей выходки…

– На самом деле, это вопрос времени, – остановила его раскаяния Нина.

– Она еще может передумать, – попытался успокоить любимую Цесаркин.

– Она может, я – нет, – отрезала Нина, а потом, словно отмахнувшись от скоропалительного увольнения, проворковала:

– Ты сегодня утром что-то рассказывал про свой офис…

Денис не понимая уставился на нее,.

– У тебя там отдельная комната отдыха, примыкающая к кабинету, и диван, кажется?

Цесаркин хохотнул и предложил радостно:

– Поедем в ресторан на Лазурном озере. Там собственный пляж, отдельные домики на берегу. Кухня обалденная и сказочный вид из окна.

– Хорошо, – кивнула Нина. – Все лучше, чем сидеть в душном офисе в компании Рогинских.

– Заметано, – чмокнув любимую в лоб, ласково прошептал Цесаркин.

С высоты пятого этажа Антон Анатольевич Рогинский наблюдал, как его бывший адвокат ведет за руку Нину Тарантуль к своему Гелику, чинно усаживает в машину и сам, как пацан, несется на место водителя. Что-то чувствовалось между этими двумя. Электрические разряды или химия. Та самая любовь, в которую никогда не верилось Рогинскому. Ему захотелось хоть на миг почувствовать, каково это – безоглядно любить кого-то, кроме самого себя…АнтАнт насупившись перевел взгляд на соседнюю высотку, блестевшую и переливающуюся в утренних лучах солнца, и совершенно некстати вспомнил стихи Томагавкова:

Я стою под сенью небоскребов,

Лужей растекаясь по асфальту.

В мире слишком много долбо*бов!

Я уеду в праздники на Мальту!

Рогинский, поправив на пальце  черненое кольцо с золотыми цифрами, сумрачно покосился на бывшую жену, снова принявшуюся сверять эскизы товарных знаков.

«Интересно, а Ломакин знает?» – пронеслось у него в голове. АнтАнт почесал затылок, ликуя от потрясающей возможности отомстить незадачливому адвокатишке, а вслух презрительно бросил:

– Поздравляю, дорогая! Только что ты лишилась лучшего специалиста по продажам. Можешь закрывать фабрику!

Когда-то давно дед объяснял Денису теорию относительности. К большому удивлению Цесаркина, их оказалось две. Специальная и общая. И как запомнилось Денису, Иван Алексеевич пустился в подробный рассказ. Но из полутора часов дедовых объяснений Цесаркин вынес лишь два постулата: скорость света везде одинаковая, и для разных предметов и обстоятельств время может замедляться или идти быстрее. Вот и сейчас, лежа вместе с Ниной на мятых простынях в огромном номере люкс отеля «Лазурного», он наконец понял всю правоту Альберта Эйнштейна.