Спору нет!

– Ему Ломакин купил девичьи раскраски, и теперь ребенок разрисовывает штаны принцев в желтый цвет, а Золушку наградил черными пятками.

– Все правильно, – расхохотался Денис. – Она же это... сначала в доме прибиралась, потом мешки с крупой перебирала, а затем огород полола, а после на бал поехала. И в сказке ничего не написано, что она руки-ноги помыла. Вот и правильно Ромка рисует!

– Сколько сейчас у тебя времени? – уточнила она, не желая прощаться.

– Два часа ночи, – отмахнулся Цесаркин.

– Поспи, – предложила она. – А проснешься, мы еще поговорим. Я телефон к ладони приклеила!

Поговорив с Ниной, Денис побрел на кухню попить воды.

– Что за балаган, сынок? – ворчливо поинтересовался отец, заходя следом. – На ночь телефон лучше отключать.

– Я сам звонил, – рыкнул Цесаркин. – Моя женщина плачет...

– Но я слышал звонок, – пробормотал, извиняясь, отец.

– Это маман, – хмыкнул Цесаркин. – Осведомлялась о моем здоровье. Ей кто-то сообщил, что у меня острая форма сифилиса, передающегося воздушно-капельным путем. Она волнуется.

– Ее, наверное, разыграли? В самом названии ЗППП зашифрована истина, – пробурчал отец и пошел к себе. А Денис мысленно поблагодарил мать, сообщившую главную новость. Нина плачет! Он постоял минуту в раздумье, а затем осторожно постучал в комнату к отцу.

– Папа, у тебя в архиве МВД сохранились связи?

– Пока есть, – кивнул отец, долгие годы проработавший журналистом. – А что такое?

– Я хочу посмотреть одно уголовное дело, – упрямо заявил Цесаркин.

Во время завтрака, тщательно покрывая пельмени сугробами сметаны, отец поинтересовался осторожно:

– Чье это уголовное дело? У нас вроде репрессированных в семье не было.

– Некто Тарантуль Петр Петрович, врач-диетолог, – начал Денис и уже не смог остановиться. Словно черепки, потрескались пельмешки в тарелке, остыл чай, заваренный в прозрачном чайнике. А Денис все говорил и говорил. Не упуская подробностей, но и без особого драматизма.

– Зачем тебе это, сынок? – поморщился отец. Денис заметил, что глаза, полные и без того тревоги и грусти, светились мудростью и болью.

– Да ты не понимаешь, пап! – попытался отмахнуться от родителя Цесаркин. – Нужно реабилитировать Нину в глазах матери, Коськи.

– Обойдутся, – зло хмыкнул отец. – Не стоит из-за этого ярмо надевать на шею.

– Да почему же ярмо? – не выдержал Денис. – Я и сам хочу докопаться до причин.

– Послушай меня, – тихо пригрозил отец. – Ты же умный человек, – вздохнул он натужно. – Все понимаешь, а лезешь в пекло. Что  там хочешь узнать? В любом случае это пустая затея. Дело может быть никак не связано с квартирой. Встретил дед Ваня молодайку, влюбился. Вот как и ты сейчас.

– Пап, я хорошо знаю Нину. Она очень принципиальная и не станет ради квартиры выходить замуж.