Спору нет!

– Весь бред про злую Тарантуль наш психиатр на диктофон записал!

Денис, недовольно отмахнувшись, вернулся к дверям реанимации и, усевшись на колченогую лавку, задумался.

Он мысленно возвратился в Ломакинский дом, чтобы поквитаться с похитителями Нины.

«Твари! – Денис до боли сжал кулаки. – Что они ей вкололи? Или это аллергическая реакция? И что вообще хотели от моей жены?»

От тревожных мыслей его отвлек звонок сотового. Шарм.

– Прикинь, Цезарь, – пробубнил он в трубку. – Эти придурки – иностранцы. Граждане Испании.

– А от моей Нины что хотели?

– Я не понял, – заметил Шарманов. – Хотя вместе с Батей сидел по ту сторону зеркала. – Говорят, что у нее какая-то собственность семейства Риоха. Одна ветвь живет в России, а основная в Барселоне.

– И для этого нужно было доводить мою жену до полусмерти? – рыкнул Цесаркин. – Шарм, я скоро приеду. Только узнаю, что Нину спасли, и сразу к вам рвану. Ты там слушай все и запоминай.

– Ага, – фыркнул Шарманов. – Зовите меня диктофоном. Потом с Батей поговоришь. От меня толку мало!

Денис, пробормотав что-то нечленораздельное, сбросил вызов и нервно зашагал по небольшому коридору.

«Барселона… Барселона… чтоб тебе скиснуть! – поморщился Цесаркин. – Что Нина могла привезти оттуда? Кажется, мазню, выдаваемую за копию Пикассо».

Он в растерянности остановился посреди коридора и, немного подумав, позвонил будущему тестю. Но разговор не принес ясности.

– Я все ее покупки разбираю и тщательно реставрирую, – заверил Александр Петрович. – Если в картине был тайник, он бы обнаружился. Но я тебе, Денис, точно говорю -ничего там нет!

Цесаркин на минуту задумался. Ситуация казалась безвыходной.

«Нужно ехать к Афиногенову, а не играть с Шармом в испорченный телефон», – отругал он сам себя и, сделав шаг назад, налетел на смешливую регистраторшу.

– Осторожнее, – манерно бросила она и протянула вышедшей из отделения медсестре какие-то документы. Денис снова услышал легкий смех и громкий шепот:

– Тарантуль… представляешь! Тихо ты… мужик этот судом грозится!

Цесаркин сдержался, чтобы не закричать. И так тошно, но в этот момент до него дошло.

«Идиот, – обругал он сам себя. – Видать, точно медуза в бок трахнула, как ты и просил. Это же больница скорой помощи. И, наверное, сюда привезли Веру Рогинскую после отравления. Как знать… может, она психиатру поведала о своей маниакальной ненависти?»

Цесаркин быстро набрал Кольцова.

– Попробуй взять показания у персонала больницы, – попросил он Кирилла. – Там что-то психиатр записывал. Нужно прижать к ногтю Веру Юрьевну.

– Что-то мы этот момент упустили из виду, – согласился Кольцов. – Не переживай, отправлю сейчас Синебокова.