Спору нет!

Глупая курица пролепетала: «Да-да, конечно!» и, бросив трубку на стол, понеслась к Рогинскому.

Денис услышал ее причитания и вопли АнтАнта, переходящие в отборный мат. Он быстро выскочил из кабинета и за несколько минут доехал до дома, где проживал бывший клиент. Устроился с комфортом на скамеечке, как раз напротив престарелых соседок, гревших кости на осеннем солнышке.

Рогинский не заставил себя ждать.

– Я так полагаю, бежать в квартиру мне без надобности, – усмехнулся он, усаживаясь рядом с Цесаркиным.

– Понятия не имею, – хмыкнул Денис.

– Что нужно? – просипел Рогинский. Он покосился в сторону старух и, хлопнув Дениса по колену, заявил жизнерадостно:–Пойдем наверх, Денис Олегович! Кофейку попьем с бутерами.

– Не-а, – отмахнулся Цесаркин. – День-то какой благостный, Антон Анатольевич! Последние солнечные деньки. Обожаю!

– Ну что ж, -кивнул Рогинский. – Давай посидим. Погреемся. – Он обвел глазами старушек на соседней скамейке. Покивал некоторым и снова буркнул Цесаркину:

– Какого черта приперся?

– Терпение, Антон Анатольевич, – хмыкнул Цесаркин. – Я даже не знаю, как слова подобрать для дальнейшей беседы.

– Шантаж, кажется, уголовно наказуем, – бросил Рогинский.

– Шантаж предполагает вознаграждение, а мне от вас ничего не надо.

– Тогда что? – напрягся АнтАнт.

– Хочу, чтобы вы в моем присутствии прослушали один файл и сделали правильные выводы. – Денис щелкнул по кнопке вацапа, отправляя Рогинскому беседу, записанную у психиатра.

АнтАнт слушал молча и с каждой минутой багровел все сильнее.

– Я этого лекаря засудить могу, – пробурчал он.

– Можете, – легко согласился Денис. – Только себе хуже сделаете. Вера Юрьевна в тяжелом состоянии. И если вы сейчас не примете меры, то как знать, чем обернется ее болезнь. Увидит, что вместо вас с ней осьминог разговаривает, и ширнет вилкой в глаз.

– Ты думаешь? – с сомнением заметил Рогинский.

-Уверен, – хмыкнул Денис. – А зная о вашей проблеме, думаю, это наилучший способ ее решения.

Цесаркин встал и бодро направился к своей машине.

– Ты хочешь сказать… – догнал его, запыхавшись, Рогинский. – Верку можно признать невменяемой и забрать себе фабрику с землей и всеми потрохами?

– Это ваше решение, – бросил Денис. – Я лишь беспокоюсь о состоянии Веры Юрьевны. Наверное, вам стоит пообщаться с врачами и самому понять, что лучше для вашей жены.

– Конечно, – осклабился Рогинский, качаясь от носка к пятке. – Спасибо, Денис!

– Я вам ничего не сообщил, до чего бы вы сами не догадались, – заметил Цесаркин и, усевшись в Гелендваген, дал по газам. Он взглянул в зеркало заднего вида на замершего, будто перед броском, Рогинского.

«Теперь, Вера Юрьевна, вы из частной клиники не выйдете. Ваш муж об этом позаботится.