Спору нет!

– Но даже помыслить об этом невыносимо. Осознать, что никогда не обнимешь, не поцелуешь любимую женщину... Наверное, это и пытался объяснить мне отец, не желая съезжать с квартиры, где все вещи напоминали об умершей жене! А я дурак не понял и чуть не потерял».

Денис отряхнулся от ужаса, окутавшего душу на краткий миг,и, выйдя на веранду, позвонил отцу, чтобы согреть своей любовью. Но долго поговорить не удалось. Из комнаты Цесаркина позвала Нина, а трубка в который раз замигала пропущенным звонком. Один и тот же незнакомый номер. Денис перезвонил, раздражаясь от любопытства, и не успел даже представиться, как трубка добродушно заявила густым баритоном:

– Денис Олегович, это нотариус Крутоярова вас беспокоит. Не могли бы вы подъехать к нам в контору завтра часа в три дня?

– А что такое? – изумился Цесаркин.

– Вскрылись некоторые подробности, – ушел от ответа нотариус и добавил душевно: – Подъезжайте!

Нина пыталась унять накатившую ярость. Подумать только! Просто помыслить! И осознать, откуда прилетели к ней поганые Риохи!

«Ломакин, сволочь, – ругнулась она про себя. – Флот тебе в рот!»

Но тут же горечь предательства захлестнула ее с новой силой.

«Зачем и почему ему понадобилась вовлекать меня в эту темную историю? А может, и не он вовсе? – попробовала уговорить она саму себя и тут же отвергла эту затею. – Но кто еще знает обо мне все и связан с криминалом?»

Нина заметалась по своей комнате в родительском доме, еле сдерживаясь, чтобы не закричать, да и боязнь разбудить только-только заснувшего Ромку пересилила. Где-то внизу ждал Денис, а она все никак не могла успокоиться и выйти к нему. Цесаркин считает с ее лица беспокойство и панику, а потом как опытный адвокат выпытает всю подноготную. Нина подошла к окну и воззрилась на видневшуюся высокую крышу бывшего дома.

«Спасибо, мой хороший, спас меня, – пробормотала она про себя, обращаясь к зданию, и охнула от внезапной мысли. – Все сходится, твою мать!»

«Неужели Мишка причастен?» – в который раз осведомилась она сначала у красной черепицы, тщательно уложенной на крыше Ломакинского особняка, а потом у кораблика - флюгера. И чуть не разревелась, понимая, что кругом замешан Ломакин. Именно он лучше других знает ее привычки и любовь к барахолкам, именно ему она написала название отеля в Барселоне. На всякий случай. Ну мало ли! Он же встречал ее в аэропорту вместе с Ромкой и, конечно же, точно знал номер и время рейса.

Нина, понимая, что сейчас разрыдается, быстро выскользнула из комнаты и наткнулась на широкую грудь Цесаркина.

– Ты чего, Нинуль? – изумился он.