Спору нет!

– Но помни про Уголовный кодекс!

– Для моей второй жены главное – бабки! Поэтому в качестве компенсации я отдаю вам дом за полцены. Нине он всегда нравился, и так как решил уйти от этой злыдни, то покупаю квартиру.

– Где? Какую? – заинтересовалась она.

– Твою, на Московской, – заржал Ломакин. – Еще продается?

– Ну да, – медленно протянула она и растерянно глянула на Цесаркина. – Ты не против, Денис?

– Против чего? – резко уточнил Цесаркин. – Дом отличный. Если ты согласна в нем жить, я его завтра же куплю на твое имя. А по поводу квартиры – ты мой ответ знаешь.

– А ты, Денис, не похож на свою родню, – хмыкнул тесть. – Те до сих пор в истерике бьются, что квартира Нине досталась.

– Мой дед находился в своем уме и твердой памяти, поэтому его волю я оспаривать не собираюсь. Да и за долги моя семья должна заплатить. Просто им об этом ничего не известно.

– Ты в курсе? – удивился Нинин отец. А сама Нина замерла на месте.

– Да, – кивнул Цесаркин. – Подлая история. Но если Нина, зная о ней, согласилась выйти за меня замуж, то мне пенять не на что. Единственное, от лица семьи Крутояровых я приношу вам, Александр Петрович, свои искренние извинения. И квартира – это не плата за прегрешения моих предков, а возврат вашей собственности. Для меня важнее моя семья. Я так сильно люблю Нину, что аж дух захватывает.

Денис развел руками, словно говоря: принимайте меня таким, как есть.

Он долго страшился сообщить Нине правду, и сейчас, когда тайна, как нарыв, вскрылась, почувствовал, как страх уходит прочь и в душе разливается теплота.

Нина бросилась к нему через всю комнату и, рыдая, повисла на шее.

– Я тоже тебя люблю, Денечка, – прошептала она, целуя его.

– Ох уж эти молодожены! – пробурчал Ломакин. – Поеду я.

– Провожу тебя, Мишутка, – рассмеялся хозяин дома.

Нина слышала, как хлопнула сначала дверь в комнату, затем и входная. До нее доносились тихие возгласы родителей, а они с Денисом валялись на диване в гостиной и лениво ласкали друг друга.

– Мы можем тут заночевать? – тяжело вздыхая, поинтересовался Цесаркин. – Жаль, нам Мишка ключи не оставил от нашего нового дома.

– Можем, – прошелестела одними губами Нина, утыкаясь ему в ключицу. – Сейчас постелю.

Часом позже, обнимая сонную жену, Денис обвел глазами девичью спальню: вышитые белые занавески, подушки с лавандой и бантиками. Убежище тургеневской девушки, а не Арахны.

«Да и какая Нина Арахна? – подумал он в полудреме. – Нежная, гордая, как героиня Тургенева. Только знает себе цену и под паровоз не кидается. Или это не у Тургенева?

Не-е, тот «Муму» написал. Тогда у него в героях барыня и Герасим с собачонкой! Паровоз у Толстого. А с обрыва кинулась какая-то баба у Островского. Нет, у Островского вроде про сталь.