Спору нет!

– Добрый день! – чересчур приветливо поздоровался Цесаркин, словно мальчик-идиот, радующийся всему на свете.

Родственники промолчали.

Мать, скупо улыбнувшись, кивнула, тетка поджала губы, окрашенные ядовито-розовой помадой, сестра сделала вид, что занята телефоном, а старший брат отвернулся к окну и там разглядывал желтые листья, гонимые ветром.

– Приступим! – возвестил нотариус, уставившись на Фиби.

– Она вам не помешает, – тут же ледяным голосом заверила Нина.

Нотариус кивнул и, найдя в пухлом деле какую-то бумажку, откашлявшись, заявил:

– Завещание Ивана Алексеевича Крутоярова, выбравшего меня своим душеприказчиком, содержит несколько условий. Самым главным из них является неразглашение истинных причин, побудивших Ивана Алексеевича и Татьяну Ивановну Крутояровых передать в дар Тарантуль Нине Александровне объект недвижимости на Московской. По нашим данным, вы, Денис Олегович, – нотариус повернулся и пристально посмотрел на Дениса, – докопались до истины. Это правда?

Цесаркин бросил быстрый взгляд на торжествующе застывшую мать, затем глянул на улыбавшегося брата и все понял. Его собственная семья использовала младшего глуповатого сына втемную, пытаясь его руками обделать собственные делишки. Он мог отказаться и заявить, что даже понятия не имеет о чем речь. Его визит в Новые Черемушки никак нельзя связать с уголовным делом Петра Петровича. Мало ли зачем адвокат приехал в архив? Но рядом сидела Нина, и врать при ней не хотелось.

– Да, – кивнул Денис. – Я в курсе, но никто из присутствующих, кроме Нины Александровны, ничего не знает.

– Не имеет значения, – хохотнул нотариус, словно вся ситуация вызывала только смех и радость, – в завещании Ивана Алексеевича об этом сказано прямо, и трактовать его слова иначе не получится. Поэтому, – он снова откашлялся, – я обязан ознакомить с другими документами.

Он достал письмо и принялся спокойно и бесстрастно читать.

Денис мельком глянул на сами листы, испещренные дедовой рукой. Внизу каждой страницы маячила печать и размашистая роспись нотариуса.

" Ай да деда Ваня! – хмыкнул про себя Цесаркин. – Такой талант крючкотвора пропал!"

Он покосился на Нину, внимавшую нотариусу и механически поглаживающую по голове незадачливую Фиби.

А потом сам вслушался в каждое слово, будто в последний раз говорил с дедом.

" Нам всем кажется, – писал Крутояров, – что прошлые поколения жили в святости, питались амброзией и еще при жизни удостоились причисления к лику святых. Но это не так, мои дорогие! У нас тоже есть скелеты в шкафу, и раз вы здесь собрались, значит, самый главный из них с грохотом вывалился наружу. Денис, я знаю, что кроме тебя некому разрубить этот гордиев узел. Но не могу сказать, что горжусь тобой.