Спору нет!

Пусть бы неблаговидные поступки близких тебе людей навеки покрылись бы слоем архивной пыли. Не всегда правда облегчает жизнь. Иногда, зная ее, становится еще труднее. Наверняка Лера и ты, Юля, просили Деньку разобраться. Что ж, мои дорогие, это ваш выбор.

Я могу только догадываться, каким гонениям подверглась Ниночка. Поэтому мы с Таней придумали такой вариант. Женитьба плюс дарственная, чтобы никто из вас не попытался оспорить каждый из документов в отдельности, объявив меня сумасшедшим недееспособным стариком.

Признаюсь вам, я узнал об этой истории за полгода до ухода на небеса моей любимой и единственной Танечки. И честно говоря, не ожидал. Но кто я такой, чтобы винить молодую девчонку, еще не знавшую жизни? Кто надоумил ее, не знаю, но в возрасте восемнадцати лет Татьяна Ивановна, любящая вас мать и бабушка и моя самая лучшая жена, совершила непростительный проступок. Она написала в НКВД донос на своего отчима Петра Петровича Тарантуля. Она клялась, что лично видела у него доллары, и сочла своим долгом сообщить об этом. Тот факт, что отчим хранил валюту, подтвердился при обыске. И Татьяна Ивановна себя виновной не считала, пока была молода. Со временем она поняла, что хранение жалких пятидесяти долларов и махинации с валютой – совершенно разные вещи, и очень надеялась, что этот нелицеприятный факт ее биографии удастся скрыть. Но не получилось. Сын Петра Петровича, его внучка решили поднять документы и реабилитировать честное имя своего родственника. Вот тут все и вскрылось. Страшно представить, как донос нашей Танечки повлиял на судьбу сына Петра Петровича и на его жизнь. Мальчик, маленький трехгодовалый ребенок, оказался в детском доме, а его отец, известный врач и ученый, умер от сердечного приступа в следственном изоляторе. Так ничтожный листок бумаги погубил целую семью. Естественно, Нина – внучка Петра Петровича – и его сын хотели только одного: восстановить честное имя близкого человека, желая опубликовать его труды, признанные, кстати, во всем мире и позабытые у нас. Узнав об этом от своей младшей сестры, Татьяна Ивановна, настояла на встрече с Ниной. Больше всего моя жена боялась огласки. И мы на семейном совете в обмен на молчание Александра Петровича и Нины решили вернуть квартиру законным наследникам. Справедливо полагая, что вы, наши дети и внуки, получили блага сполна, а такие долги лучше отдавать при жизни. Мы с Таней опасались, что нам Тарантули откажут. Но Александру Петровичу требовался ряд серьезных операций, и только по этой причине нам удалось уговорить Нину. Татьяна, осознавая, что ей остались считанные дни, поручила это нелегкое дело мне. Я всегда любил только ее одну, и лишь она – моя истинная и единственная жена.