Спору нет!

Денис как-то открыл ее страницу и обомлел, мать советовала наивным людям от всех болезней носить по двенадцать часов носки, наполненные сырым, мелко порезанным луком.

– Какая-то ерунда, мам, – заметил тогда Цесаркин. – Ничем такое снадобье не поможет.

– Но и вреда не нанесет, – усмехнулась родительница. – На ступне много активных точек, плюс эффект плацебо.

– На ступне много активных точек, – словно подслушав его мысли, повторила мать. – Сними носки и хорошенько разомни ступни руками, а потом потри уши…

– Руки не мыть? – встрял Денис.

– Вечно ты со своими шуточками, – фыркнула мать. – Я стольким людям помогла. А собственные дети – два идиота! – отрезала она и отключилась.

Цесаркин, прекрасно зная, что любой разговор именно так и заканчивается, кинул трубку на стол и попытался сосредоточиться на апелляции по давно затянувшемуся судебному процессу. Но не смог, ноги жгло невыносимо. Да еще мягкие и тонкие мокасины начали натирать около мизинцев. Денис тяжело поднялся и прихрамывая доковылял до двери, заперся на замок и, плюхнувшись на разлапистый кожаный диван, стоявший особняком в его кабинете, с величайшим наслаждением снял дурацкие туфли и носки. Он улегся на диван с босыми ногами и сам не заметил, как задремал. Ему снова привиделась Арахна, привязывающая его к кровати и извивающаяся над ним, будто наяву. Яркий сон закончился, не начавшись. Трель телефона вывела Дениса из царства Морфея так быстро, что в первую минуту он не сразу понял, где находится. Подхватил трубку, рявкнув угрожающе:

– Ты чего такой злой, малыш? – осведомился старший брат. – Случилось чего?

– Все нормуль, бро, – заверил Денис.

– Давай пообедаем вместе, – предложил Костик. – Где-то через час в «Данае».

Денис согласился и, посмотрев на часы, решил, что времени у него вагон. Благо кафе, так любимое братом, находилось в соседнем здании. Цесаркин босыми ногами прошлепал к столу и принялся редактировать с горем пополам составленный документ. Но сон, разбередивший душу, врезался в память, и стоило прикрыть глаза, как снова появлялась Арахна и манила к себе. Скользила обнаженным телом по его торсу, выгибалась в его объятиях и лезла целоваться.

«Фу тыну ты, море ясное! – в сердцах выругался Цесаркин, отгоняя от себя надоедливую девицу. – Вот же ведьма!»

Он вернулся к дивану и, решив прогуляться, дабы избавиться от непрошенных фантазий, быстро натянул носки и обулся. А вернувшись к рабочему столу за телефоном, осознал, что ноги снова припекает.

Денис плюхнулся в кресло, скинул злосчастные тапки, в глубине души подозревая, что нечистый на руку производитель поставил вместо кожаных искусственные стельки.

«Пойду на принцип, – в душе заранее расстроился Цесаркин, – отвезу в Роспотребнадзор.