Срок для Бешеного

Так, отдыхая на каждой ветке, он лез все выше и выше…

От голода, усталости и нервного напряжения у него начали дрожать руки и ноги, но до середины добрался хоть и медленно, но благополучно. Следующая ветка оказалась очень высоко, и Савелий попытался рассмотреть что-нибудь с этой высоты, но окружавшие деревья перекрывали обзор.

Прислонившись спиной к стволу, Савелий стал внимательно и спокойно «изучать обстановку»: ветвь, на которой он стоит, в метре от ствола изгибается резко вверх, можно это использовать, чтобы как-то дотянуться до следующей. Ему показалось, что с помощью причудливого изгиба, сотворенного матушкой-природой, можно преодолеть злополучное препятствие.

Осторожно переступая босыми йогами, он начал медленно продвигаться вперед. Когда до изгиба оставалось каких-нибудь пять сантиметров… Легко сказать, пять сантиметров! В таком-то состоянии… Пот заливал глаза, мешая смотреть, а смахнуть его не было возможности… Кружилась голова… Но Савелий решился на опасный, отчаянный шаг — другого выхода не было. Он оторвался от спасительного ствола и вступил на изгиб…

Многодневное голодание и долгий путь ослабили, притупили реакцию на опасность: он покачнулся, попытался ухватиться за ствол, шагнул машинально назад и… оступился.

Опрокинулась перед глазами земля, больно начали стегать по лицу ветви: раз, другой, третий, но именно они, принимая на себя его безвольно падающее тело, спасали его: пружиня, смягчали удар, предохраняя от свободного падения с восьмиметровой высоты… Савелий падал с ветки на ветку, которые передавали его, как эстафету, друг другу, пока он не ударился о самую нижнюю, потому и самую толстую, грудью и не шмякнулся плашмя на землю.

— Мама! Мамочка! Мне больно! Мамочка! — раздавался детский крик, который исходил непонятно откуда.

Поздним вечером на шоссе в нескольких километрах от города произошла автомобильная катастрофа: белая «Волга» скатилась по насыпи и лежала вверх продолжающими вертеться колесами, а старенькая черная «эмка», столкнувшись с ней, была сильно покорежена. Водитель «эмки» сидел неподвижно, уткнувшись в руль, а сигнал клаксона печально взывал о помощи…

Рядом с водителем находился мужчина в военной морской форме, а на заднем сиденье — белокурая женщинам голова которой была странно повернута… Дверца с ее стороны была распахнута настежь.

Мужчина пришел в себя, приподнялся, смахнул кровь, заливавшую глаза, и попытался открыть дверь, но ее заклинило. Взглянув назад, он начал тормошить женщину:

— Машенька! Что с тобой? Очнись, милая! Очнись! Где Савушка?

Все его попытки оставались безуспешными: женщина была мертва, а тем временем машину охватил огонь.