Срок для Бешеного

— Вишь, не шевелится…

— Ага, я. — ухмыльнулся Сиплый. — А может, и ты через горло легкие задел… Ладно, пошли отсюда: мужикам чифир варить надо.

Когда Савелий засыпал чай в кипящую банку, парень очнулся, огляделся вокруг, заметил Савелия, и в его глазах была такая ненависть, что Савелий подумал. «Это добром не кончится…» Парень медленно встал с пола, натянул брюки и, пошатываясь, словно пьяный, вышел из умывалки…

Когда Савелий принес чифир, Кошка разглядывал какой-то журнал.

— Тебя только за смертью посылать! — полусердито сказал он.

— Там этого молодого опустили… — неожиданно для себя ответил Савелий.

— Ну и что? Брось ты, сами разберутся… Все тебя спросить хочу: за что тебя окрестили?

— Быть беде… — не выйдя еще из своих мыслей, сказал Савелий взглянул на Кошку. — Слушай, дружан, за что тебя окрестили? Все забываю спросить. Кошка заливисто заржал на всю секцию.

— Ну, Ты даешь, Савка! — Он стер улыбку, внимательно посмотрел на Савелия, понял, что тот действительно не слышал его вопроса, махнул рукой. — Ладно… Помнишь, я тебе говорил за второго помощника? Неплохой человек… — Кошка криво усмехнулся, — этот «неплохой» человек заколебал меня сноси простотой!.. Повадился ко мне, котяра, сначала ужиком: «Не можешь ли ты, Кешенька, дать мне косточек для моего песика?» Жалко, что ли? Раз дал, другой… «У меня праздник завтра, а в магазин не поспеваю, не дашь ли чего-нибудь вкусненького…» Вот падаль! И пошло, и поехало, начал приходить как к себе на кухню: то одно возьмет, то другое… А тут тралим, тралим, и все впустую. Скоро возвращаться, а плана нет… Да еще шторм… — Он тяжело вздохнул.

— Сам не знаю, как умудрился поскользнуться… Перелом… Слава, богу, закрытый, — он снова улыбнулся. — Поскользнулся, упал, закрытый перелом. Очнулся — гипс… Меня — в кровать, а температура под сорок, врач в панику…

— Это Данилыч-то в панику?

— Списался Данилыч — инфаркт… А новый только из института, зеленый совсем: гангрена, кричит, начинается, резать надо… Я, естественно, ни в какую! Меня в ближайший порт, на самолет и в Москву… Оказалось воспаление легких… Совпало так… Отлежался три месяца, вставать начал на костылях и в порт, ребят встречать… Смотрю, что-то не так: косятся, цедят сквозь зубы… Короче, эта мразь, когда я его от кухни отшил, пригрозив, что доложу капитану, решил воспользоваться моим несчастьем… Рапорт, ревизия, небольшая недостача, собрание, и главным обличителем был, как ты думаешь, кто?

— Ага, он самый, «неплохой» человека Тут-то я не сдержался: весь костыль об него обломал… Двести шестая, часть вторая, три года… Жаль, что костыль легким оказался… А жена? Жена бросила меня… Сразу после суда… Ладно, банкуй!.. Хочешь, еще кого позови.

— Кривой, — крикнул Савелий, — иди хапни с нами индюхи!..