Срок для Бешеного

Когда они уже заканчивали чифирять, в спальную вошел завхоз, поманил пальцем Лариску и что-то сказал ему. Тот радостно улыбнулся, подскочил к ярусу, где лежал молодой парень, опущенный в умывалке, подхватил его постель и перенес в «девичий» угол на свободную кровать.

И вновь Савелий подумал, что это происшествие так просто не кончится… И на этот раз его интуиция не подвела: наутро Сиплого нашли мертвым в своей постели, а Чижик еще дышал, и его быстро отправили в больничку, где он спокойно и тихо умер через несколько часов… Их обоих проткнул насквозь заточенным электродом обиженный паренек и под самое утро пошел на вахту сдаваться… Его с зоны убрали, провели следствие, на которое вызывали и Савелия: кто-то доложил, что он был во время насилия в умывалке, однако паренек заявил, что его там не было, а Савелий молчал и ничего не подписывал и не говорил… И от него постепенно отстали: нужно было делать план, и за него вступился мастер, а потом и начальник цеха…

Хоть и долгая зима в этих местах, но и она начала сдавать свои позиции: в воздухе запахло весной, нет-нет да и зажурчат под ярким солнцем ручьи, весело переговариваясь на языке природы. То здесь, то там заслышится звонкая капель. Все больше освобождались от снега асфальтовые дорожки между жилыми бараками.

Гораздо теплее стало и в жилых секциях, многие даже ходили в майках.

В один из таких дней Савелий решил не оставаться на вторую смену и немного отдохнуть. Сходил на ужин, прилег перед фильмом на кровать, но сон так сморил его, что Савелий даже не услышал крика дневального:

Не разбудила его и начавшаяся суета в бараке. Одни прятали то, что считали опасным оставлять для глаз администрации, другие соскакивали с кроватей и быстро поправляли их. Третьи, кто поблатнее, «не суетились», продолжая нахально лежать в одежде на кроватях.

В дверях появился капитан Зелинский, с ним двое солдат. Появление замкомроты Зелинского, не «кума» или «режимника» говорило о том, что этот «шмон» не «по наколке», то есть не по доносу, а «нормальный», по графику…

Двигаясь по проходу, проверяющие быстро подходили к тумбочке, переворачивали в ней все, что можно и нельзя, прощупывали одеяло, подушку, матрац и шли дальше.

В огромный полиэтиленовый, мешок складывали запрещенные с их точки зрения, вещи, самодельные кипятильники, снова появлявшиеся у зеков едва ли не сразу же после окончания «шмона». «Дело ментов шмонать, а дело зеков прятать так, чтобы не нашли», — говорили заключенные. Отбирались фломастеры, тушь, чтобы никто не «накалывался».