Срок для Бешеного

Ничего не обнаружив, кивнул на носки и, когда Савелий вывернул их, с удивлением поморщился:

— Неужели ничего не затарил? Савелий пожал плечами, переступая босыми ногами на цементном полу.

— Одевайся! — вздохнул прапорщик. — Может, не пойдешь туда?

Подхватив штаны, Савелий натягивал их, повернувшись к прапорщику спиной, на которой старый служака увидел огнестрельное ранение. Покачав головой, снова спросил:

— Говорю, может, не пойдешь в третью? Блатные там…

— По мне, хоть забубенные! — буркнул Савелий, продолжая одеваться.

— Да я… не к тому… — смутился неожиданно Федор Федорович. — Старый стал: мне покой нужен…

— Покой? — переспросил Савелий. — Покой и мне нужен! — неожиданно он обозлился. — А ты, хотел бы покоя, в садовники пошел, а не вертухаем!

— А в этом ты прав, сынок, — тихо с грустью сказал прапорщик и повторил, вздохнув: конечно же, прав… Но не серчай на меня: не я же тебя сюда звал, небось сам пришел!

— Сам? — нервно хохотнул Савелий. — Если бы! Этапом привезли.

— Это-то понятно, что этапом, но за дело же! — Он пожал плечами. — Сидеть-то много?

— Девять годков?.. Накуролесил, видать…

— Эх, отец… — совсем по-детски обиженно начал было Савелий, но продолжать не захотел, огорченно махнул рукой и сунул ноги в тапочки.

— Ты… вот что: шумни, ежели что… я тут буду…

— Федор Федорович суетливо начал смотреть по сторонам, нашел на столе какой-то газетный сверточек и протянул Савелию. — Возьми-возьми, отшмонал надысь…

Савелий машинально зажал сверточек в руке и пошел за прапорщиком. Они остановились перед дверью с цифрой 3. Прапорщик потянул дверь на себя, и та, лязгнув металлическими запорами, распахнулась, выдохнув тяжелое зловоние.

— Федор Федорыч, здесь и так дышать нечем, впритык лежим! — прошепелявил парень лет тридцати пяти с уникальной наколкой: огромный паук обхватил мохнатыми лапами всю его лысину, на спине этого чудища — свастика.

— Поместитесь как-нибудь… — недовольно пробурчал прапорщик и посторонился, впуская в камеру Савелия. Затем внимательно посмотрел на него, обвел взглядом ее обитателей, вздохнул и вышел, захлопнув за собой дверь.

Камера была чуть больше той, где Савелий дважды побывал. Справа от входа — цементное возвышение на метр, с дырой посередине (нехитрый туалет, прозванный зеками «дальняк», дыра закрывалась своеобразным кляпом — изобретение самих обитателей, — сооруженным из полиэтиленового пакета, набитого различным тряпьем, другая «мебель» отсутствовала.

На отполированном телами проштрафившихся зеков деревянном полу головами к отопительной трубе лежали семь человек, достаточно плотно друг к другу. В изголовье каждого тапочки, служившие вместо подушки. Савелий молча осмотрелся, подыскивая, где можно прилечь.