Возвышение Меркурия. Книга 1

— Вот откуда деньги, получается… Вымолил прощение значит? Эх ты, Афеев…

В голосе было столько неприкрытого презрения, что меня внутренне перекорёжило. Похоже с семьёй бедолаги студента всё было отнюдь не так просто. Скорее наоборот.

Зато тон сторожа натолкнул меня на мысли в нужном направлении. Так что, когда он начал разворачиваться, чтобы вернуться в свою кабинку, я решил осторожно прощупать почву.

— Наоборот, хочу вернуть своё. С чего мне у кого-то вымаливать прощение?

Полный сторож оглянулся на меня и недоверчиво прищурился.

— Говорить все горазды, Афеев. Только вот я помню, как ты на этом самом месте стоял и слова вымолвить не могу. Так что поверю, когда сам увижу обратное.

Договорив, всё же забрался в свою кабинку, а я приказал Сандалу отстать от его головы, вокруг которой тот кружил и начал подниматься наверх.

Ястреб неожиданно куда-то улетел, так и таща за собой вереницу женских трусиков. А я раздумывал над тем, как и у кого можно выяснить детали семейных отношений Афеева. Спрашивать напрямую было бы странно — пожалуй тут потребуется кто-то, с кем можно обсудить семейную ситуацию и вытянуть данные постепенно."

"На ум сразу пришла смертная, с которой мы заключили договор. Анна, вроде бы. Как мне казалось, она для роли подобного собеседника вполне подходила.

Поднявшись на третий этаж, я остановился в коридоре. Нужно было что-то придумать с саквояжем. Взять его с собой на последнее сегодняшнее занятие или отнести в комнату? Каждый из вариантов подразумевал определённые риски.

Правда, определиться мне не дали — за спиной внезапно послышался скрипучий старческий голос.

— Афеев? Вот это я удачно на вас наткнулся. Идём-ка голубчик ко мне, как раз сейчас время освободилось.

Я развернулся на месте и столкнулся взглядом с вчерашним стариком-воином. Корсаков, кажется. А Измайлов звал его Артуром Григорьевичем.

— У меня ещё одно занятие сегодня.

Тот небрежно махнул рукой, отвергая моё возражение.

— Это ты про историю музыки? Кому она в наше время нужна, Афеев. А преподавателю я сообщу, что тебя забрал.

Говоря, он уже шагал к ступеням на четвёртый этаж, так что мне не оставалось ничего иного, как последовать за ним. Вместе с подозрительно позвякивающим саквояжем в правой руке.

Я ожидал, что мы направимся всё к тому же переходу, но вместо этого старик повёл меня совсем в другую сторону. Когда мы оказались перед висящим в воздухе тоннелем, что вёл ещё к одному зданию, сложил пальцы в щепоть и поставил крохотную золотистую печать на металлическую дверь, которая закрывала проход.

Та с лязгом отошла в сторону, а Корсаков оглянулся на меня.

— Первый раз здесь, да?

Вопрос вроде не содержал подвоха, но на всякий случай я изобразил смущение и пожал плечами.