Судьба шута

Я соскочил со стены, чтобы лучше видеть происходящее, успев заметить неподалеку остальных стражников из Баккипа. Местные жители наблюдали за схваткой с интересом, но без особого удивления. Очевидно, такие драки между девушками и женщинами здесь были обычном делом.

Эллиана уселась на грудь Лестры, коленями придавив к земле ее руки. Та продолжала сопротивляться, но нарческа схватила ее за волосы и прижала голову к земле. Свободной рукой она схватила пригоршню грязи и засунула ее в рот Лестры.

– Пусть честная земля очистит твои губы от грязной лжи! – торжествующе закричала Эллиана.

Дьютифул стоял в стороне, широко разинув рот. Он не мог отвести взгляда от обнаженной груди Эллианы. Я видел, что его привела в ужас не только драка между девушками, но и реакция собственного тела. Стоявшие в кругу девушки возбужденными криками подбадривали соперниц.

С пронзительным криком Лестре удалось высвободить голову – в руке ее противницы осталась прядь густых волос. Эллиана отвесила ей пощечину, а потом схватила за горло.

– Назови меня нарческой, иначе это будет твой последний вздох!

– Нарческа! Нарческа! – крикнула Лестра и разрыдалась, скорее от унижения, чем от боли.

Эллиана положила руку на лицо соперницы, оперлась на него и встала.

– Оставьте ее! – предупредила она двух девушек, которые бросились помочь побежденной. – Пусть лежит здесь и радуется, что я не взяла с собой нож. Теперь я женщина. И с этих пор мой нож ответит каждому, кто осмелится усомниться, что я нарческа. А также той, что посмеет коснуться мужчины, которого я выбрала!

Я посмотрел на Пиоттра. Он широко, во весь рот, улыбался. Эллиана в два шага подошла к Дьютифулу, который продолжал глазеть на свою растрепанную невесту.

С той же небрежностью, с какой я хватаю за гриву лошадь перед тем, как вскочить на нее, она взяла его за волосы, связанные в воинский хвост. Повернув его голову к себе, она приказала:

– А теперь ты меня поцелуешь!

И за мгновение до того, как их губы встретились, Дьютифул разорвал со мной Скилл-контакт. Однако всем присутствующим было ясно, какую страсть он вложил в этот поцелуй. Она прижалась губами к его рту, а руки Дьютифула неловко обняли нарческу и прижали к себе. Она ответила на его объятия, сознательно коснувшись обнаженной грудью его груди.

Потом она разорвала поцелуй, и пока Дьютифул втягивал в себя воздух, посмотрела ему в глаза и напомнила:

– Голова Айсфира. На полу у материнского очага. Тогда ты назовешь меня своей женой. – А затем, не разрывая объятий, она повернулась к своим подругам и объявила: – Вы, девочки, если хотите, можете остаться и поиграть немного. А я с мужем отправляюсь на пир.

Эллиана высвободилась из его объятий и вновь взяла за руку. Дьютифул с идиотской улыбкой на губах покорно последовал за ней.