Судьба шута

Я не смог даже прикоснуться к каше, которую принес мне Уэб, и улегся еще до того, как все закончили ужинать. Я не сумел заснуть и молча смотрел в потолок палатки, пытаясь понять, зачем мой отец вообще спал с моей матерью. Мне казалось, что они совершили злое дело. Я слышал, как возле палатки Уэб играет для Олуха на своей маленькой дудочке, и вдруг понял, что мне недостает навеянной Скиллом смешной музыки маленького человечка. А потом я забылся тяжелым сном.

Когда я проснулся, до полудня оставалось всего несколько часов. В палатке больше никого не было. Интересно, почему меня никто не разбудил и мы до сих пор не отправились в путь.

Дрожа от холода, я вылез из-под одеяла, поморщился, увидев, что на мне по-прежнему дурацкий балахон, и быстро переоделся в штаны и куртку. Засовывая одеяние Элдерлингов в заплечный мешок, я никак не мог понять, почему вокруг так тихо. Неужели погода заставила нас задержаться?

Я вышел из палатки. Легкий ветерок бросил мне в лицо крошечные кристаллы снежинок – он нес их, срывая с высившегося рядом холма. Лагерь выглядел почти брошенным. Уэб готовил какую-то еду на маленьком костерке.

Котелок стоял рядом на снегу.

– А, ты проснулся, – с улыбкой сказал Уэб. – Надеюсь, тебе лучше.

– Я… да, – ответил я, с удивлением обнаружив, что это так.

Вчерашнее черное отчаяние исчезло. Нет, я не ощущал радости; боль от потери Скилла не прошла, да и предстоящие испытания не стали казаться более легкими, но желание покончить с собой улетучилось. Во мне нарастал гнев. Я ненавидел Пиоттра за то, что он заставил меня перенести. Я знал, что мне придется отказаться от мести, чтобы не разрушить стратегию Чейда, но я не верил, что пирог мужества содержал обычную дозу эльфовской коры, которую его соплеменники принимают без разрушительного эффекта для себя.

Меня сознательно отравили. Вновь. Я очень рассчитывал, что еще до возвращения в Шесть Герцогств судьба предоставит мне шанс расквитаться с Пиоттром. Мое обучение в качестве королевского убийцы запрещало мне роскошь мести. С тех самых пор, как король Шрюд сделал меня своим человеком, мне говорили, что я должен направлять свои таланты на нужды короны, а не на исполнение собственных желаний, не говоря уже о мести. Один или два раза я нарушал правила – и всякий раз с ужасающими последствиями. Я несколько раз напоминал себе об этом, пока осматривал лагерь.

Мы разбили его на пологом склоне холма. Неподалеку от нас из снега упрямо торчала черная скала. А еще дальше высился крутой горный кряж. Вся картина очень напоминала чашку с отбитым краем. Тут и там из-под снега проступал черный камень. В чаше скопился лед и снег, замерзшая лавина, спускающаяся к нам. Наш лагерь находился у самого ее края.

– Ты слишком молчалив сегодня, – негромко заметил Уэб.