Судьба шута

 – У тебя что-нибудь болит?

– Нет, но спасибо за заботу. Мне просто есть о чем подумать.

– И у тебя украли магию Скилла.

Я бросил на него мрачный взгляд, но он успокаивающе поднял руку.

– Больше никому не удалось это понять. Олух случайно мне все объяснил. Он очень встревожен из-за тебя. Раздражен, конечно, но еще больше встревожен. Прошлой ночью он попытался мне объяснить, что дело не только в твоем ужасном настроении и беспрерывной болтовне, но и в том, что ты исчез из его разума. Он рассказал мне историю из своего детства.

Однажды во время ярмарки мать выпустила его руку, и он потерялся в толпе.

Олух оставался один в течение нескольких часов, ему не удавалось найти мать ни при помощи глаз, ни при помощи разума. Олух испугался, что она решила его бросить, но потом передумала и вернулась. И он довольно долго объяснял мне, как чувствовал, что его мать где-то рядом, но не пускает его в свои мысли. «А ты просто исчез, – сказал Олух. – Как если бы ты умер, как умерла его мать. Однако ты жив, он видит тебя глазами, и это его пугает».

– Наверное, я для него выгляжу как «перекованный».

Уэб судорожно вздохнул. Я знал, что ему довелось познакомиться с «перекованными».

– Нет, друг мой, – возразил он. – Я ощущаю тебя при помощи Уита. Ты его не потерял.

– И какой мне от него толк, если у меня нет партнера? – с горечью спросил я.

Уэб ответил не сразу.

– А это еще одна вещь, которой я мог бы тебя научить, – устало сказал он, – если у тебя найдется хоть немного времени и желания.

Я не знал, что ему ответить, поэтому предпочел сменить тему разговора.

– А почему мы сегодня остались в лагере?

Он недоуменно посмотрел на меня, а потом улыбнулся:

– Мы уже пришли, друг мой.

Удобнее площадки для лагеря нам не найти. Пиоттр утверждает, что раньше где-то поблизости можно было увидеть сквозь лед дракона. Принц Дьютифул, Чейд и остальные отправились за Пиоттром и нарческой на поиски Айсфира. Вместе с ними ушли воины Хетгарда. – Он поднял руку. – Вон туда.

Гладкая поверхность ледника была обманчивой. Я знал, что там должно быть немало подъемов и спусков. Пока я смотрел в указанном Уэбом направлении, появилась длинная цепочка людей, больше похожих на муравьев. Вскоре я узнал идущих впереди Пиоттра и нарческу. Тут только я понял, что в лагере остались только мы с Уэбом.

Я спросил его почему.

– Я не хотел оставлять тебя одного. Риддл сказал, что ты говорил о самоубийстве. – Он сурово покачал головой. – Я не верил, что ты можешь так поступить. Однако вчера у тебя было такое ужасное настроение, что я не хотел рисковать.

– Я не стал бы убивать себя. Это был приступ безумия, за меня говорил яд.

Откровенно говоря, мне было стыдно, что я произнес такие слова вслух. В Шести Герцогствах самоубийство всегда считалось проявлением трусости.