Свет между нами

На ее лице поочередно отражались гордость, радость и печаль.

Дом напоминал нескончаемый лабиринт из элегантно обставленных комнат. Мы достигли кухни (одной из двух, как мне сказали), которая словно сошла со страниц каталога или телешоу о доме и саде. О виде, открывавшемся из окон этой обители кварцевых стоек и стальной техники, простые смертные могли только мечтать.

Люсьен распахнул французские двери и вывел нас на террасу, затененную виноградными лозами. Вокруг стола, на котором уже стоял лимонад с шестью стаканами, располагались глубокие кресла и диванчики темно-серебристого цвета с голубыми подушками. В Монтане такой красоты у нас нет даже в гостиной. Я подвела Ноя к диванчику и села слева от него, уставившись на вторую зону отдыха возле ка- мина.

Потом перевела свой ошеломленный взгляд вперед, на поблескивающий бассейн, сады, газоны и теннисный корт. Все это было окружено деревьями, точно стенами. Я подозревала, что забор, отделяющий особняк Лейков от не менее впечатляющих соседей, все же есть, только скрывается за живописным буйством зелени.

– Знаю, о чем ты думаешь, – Ава села рядом со мной. – Где ров?

– О нет, – рассмеялась я. – Тут красиво. Просто мечта наяву.

– Люсьен говорит, что ты родом из Монтаны, – заметила миссис Лейк. – Я слышала, там не менее потрясающие виды, – видимо, осознав, что сказала, она деликатно прокашлялась, наблюдая за сыном.

Я искала слова для ответа, но Люсьен спас ситуацию всего одним словом:

– Лимонада? – он разлил напиток и сел с нами за стол. Лейки явно считали его практически членом своей семьи.

– Ты будешь пить? – спросила я притихшего Ноя.

Он кивнул, и я потянулась за стаканом.

– На двенадцать часов от тебя, – шепнула ему.

Ной правой рукой взял стакан, а левой нашел мою ладонь. Наши пальцы переплелись, что немедленно вызвало сияющие улыбки у его родителей и Люсьена. Ава глядела на нас несколько настороженно: не хмурилась, но и не улыбалась.

Миссис Лейк завела непринужденный разговор и поинтересовалась тем, какая в Нью-Йорке погода и комфортно ли мне проживать в таунхаусе. В воздухе висели сотни незаданных вопросов, и мистер Лейк, похоже, не желал больше сдерживаться. Ной сказал, что его отец частично отошел от дел, но решительность и дерзость, являвшиеся его отличительными чертами в те дни, когда он активно занимался финансовыми операциями, остались при нем.

– Как вам это удалось, мисс Конрой?

– Как вы приручили нашего сына? Люсьен сказал, вы играете на скрипке. Это музыка укротила дикого зверя?

– Боже, пап, – пробормотал Ной.

– Мне этот вопрос кажется вполне уместным. Особенно учитывая то, чем закончился наш с тобой последний разговор. Я думал, этот день никогда не наступит. Все так думали, но вот ты здесь, – Мистер Лейк одарил меня улыбкой.