Свет между нами

Его слова заглушила стучащая в ушах кровь, но голос Дикона был громок и резок:

– Идем, дружище. Ты совсем расклеился. Давай вернемся за стол, и ты наконец поговоришь с Юрием. Чего ты хочешь? Писать для нас статьи? – он фальшиво рассмеялся. – Ты безнадежен. Пропащий случай, просто пропащий.

Я встала на дрожащие ноги, собираясь встретиться с ними лицом к лицу. Глаза жгли слезы. Ной стыдится меня? Или боится, что я не подхожу под его обычные стандарты? Внутренний голос подсказал мне, что это мои собственные комплексы, подпитанные разговором мужчин, но вопрос Ноя о моей внешности причинил мне боль.

Они вышли из уборной. Дикон поддерживал Ноя – тот выглядел уставшим и помятым. Я вздернула подбородок, готовясь к противостоянию. Сердце сжалось, когда Дикон посмотрел мне в лицо… и продолжил путь.

Дикон проводил меня до нашего стола, и Юрий решил, что настало время для разговора тет-а-тет. Однако он не был похож на псевдособеседование, каким, я полагал, он будет. Вместо этого Юрий посоветовал мне уйти не оглядываясь.

– Неужели мне нужно тебе это объяснять? – удивился он.

Его акцент усилился из-за водки, которой он на меня дышал. Юрий крепко держал меня рукой за шею, за что я был даже благодарен, так как пол норовил ускользнуть из-под ног.

– Не знаю, чего я хотел, – пробормотал я. – Вернуться туда, где был раньше. Чтобы кто-то показал мне, как это сделать, или сказал, что стоит попробовать.

– Попробовать? – протянул Юрий и наконец освободил мою шею. – Снова прыгать, нырять и парить? Больше нет. Не здесь, – он поцокал языком. – Помнишь Лайла Бейкера? Он раздробил колено в Швейцарии и вернулся сюда. Герой в кресле-каталке. Все смеялись и хлопали, а спустя полгода он вернулся в Швейцарию покорять бесснежные горы. Все счастливы и продолжают заниматься своими делами.

Юрий рыгнул и сел на свой стул.

– Ты же чуть не умер, bratishka. Не мог ни видеть, ни ходить, ни говорить. Когда ты вернулся, другие не видели героя, который вскоре вернется в их ряды. Они видели твою слепоту. Видели опасность и цену, которую могут заплатить.

Его слова впивались в меня, точно зубы.

– И что же мне делать?

– Я уже давно говорил, что ты можешь больше. Писать. Ты можешь рассказать свою историю.

– Мне не о чем рассказывать, – прошептал я. – Я вижу тьму, Юрий. Пустоту.

– Слова идут отсюда, – он похлопал меня по груди. – У тебя тут пусто? Или нет?

Я подумал о своей нелепой попытке написать что-то на печатной машинке. Слова испарялись сразу же после нажатий на клавиши. Однако я сел писать о Мачу-Пикчу, а воспоминание привело меня к мыслям о Шарлотте, поскольку мое сердце не пустовало. Оно было наполнено ею.

– Да, – сказал Юрий, словно я озвучил свои мысли. Может, я так и сделал, будучи пьяным. – Она прекрасна.