Сын Дьявола

Но как отцу могла прийти в голову идея привести волков в курятник? Чем он руководствовался? Одним лишь престижем города? Или тут иные причины?

— Ты все поняла? — говорит мне строго Ольга Михайловна, и я киваю.

— Тогда иди. Репетиция через пять минут.

Я как сомнамбула разворачиваюсь, открываю дверь и натыкаюсь на тяжелый взгляд Максима.

Рядом с ним лыбится Антон.

— Слышал, Брат? Ты для нее отброс общества.

А я хочу открыть рот, сказать, что речь шла не про Максима, что отброс — это Антон, но молчу.

В горле пересыхает, когда вижу, с каким презрением на меня смотрит мой любимый.

И как с ним танцевать?

Любое мое слово будет нелепым оправданием, поэтому я просто поворачиваюсь и ухожу, слыша в след:

— Ебать, какие мы важные. Видал, брат?

— Видел, — слышу густой голос Максима, прикрываю глаза и иду быстрее. От эмоциональных качелей стало уже тошнить. Еще вчера я задыхалась от счастья, сегодня тону в собственной вине и страхе.

Боюсь представить, что ждет меня завтра.

Репетиция. Все вроде бы обычно. Но меня колбасит так, как будто я по краю скалы хожу, а внизу скалы. Одно неверное движение и смерть мне обеспечена. Знаю ведь, что каждая скотина в зале на меня смотрит, оценивает, наблюдает, чтобы потом обсудить.

И если раньше это была только одежда, поведение, парень.

Теперь это парный танец с Одинцовым.

Все знают, кто он. Все знают, кто я.

И само то, что мне приходится к нему прикасаться на людях, ставит на мне печать грязи.

Пусть не позора, как на Снежане, но теперь меня будут обсуждать, а не слишком ли близко она к нему прижималась, а не сильно ли она сжимала его руку.

И Максим совершенно мне не помогает. Прижимает не позволительно тесно, ищет возможности в каждом повороте меня коснуться.

Порочно. Пошло. Возбуждающе.

А в поддержках стискивает тело ровно так же, как трахает. Жестко. Надежно. Не давая сделать лишнего вздоха. Держит за талию и насаживает на свой идеальный член прямо в воздухе.

Я стряхиваю наваждение и зло шиплю, взглядом показывая, что он зашёл слишком далеко:

— Прекрати себя так вести.

— Я танцую, — равнодушно замечает он, но я-то вижу, как в глазах пляшут настоящие бесенята.

— Ты не танцуешь, ты лапаешь меня.

— Ещё скажи, что тебе не нравится

— Пиздеж. Давай, я прямо сейчас, — поворачивает он меня к себе спиной в нужный момент танца и касается кромки белья с вкрадчивыми словами. — Давай я заберусь к тебе в трусы, чтобы доказать всем, что ты течешь как сука…

Резкий поворот и удар по его щеке.

Я не планировала. Я не хотела. Я сама от себя не ожидала. Просто его слова чистая правда, между ног давно влажно и мне противно с самой себя. А все из-за него. Из-за его рук и близости твердого, крепкого тела.