Сын Дьявола

Глажу голые плечи, пальцами тут же пробираюсь за шиворот, обхватываю горошинку соска, сдавливаю, кручу.

— О, Максим, — шепчет она и елозит коленом по трущему изнутри брюки члену. — Я так хочу тебя. Всегда так хочу тебя.

Вопрос срывается с губ прежде, чем я понимаю, что несу. Но от ее ответа сейчас зависит все. Вот только она еще не поняла, что я имею в виду.

— На наш бережок? — игриво улыбается она влажными от поцелуя губами, и меня пробивает очередной губительный импульс желания. Хочется, чтобы так улыбалась она только мне. Так улыбаются женщины, предвкушающие удовольствие. Голодно. Жадно. Но очень мягко, словно крадущиеся в темного тигрицы.

— Нет. Совсем. Сбежим прямо сейчас, и рванем в Москву.

— Надолго? — все еще не понимает она и гладит мне плечи, улыбается.

— Навсегда, Лана! — встряхиваю ее, чтобы дошло до ее блондинистой головы. Чтобы осознала, что я говорю сквозь отдаленно играющий вальс. — Только ты и я. Прямо сейчас. Рванет и оставим всех позади.

И вот тут до нее доходит. Поджатые губы и окаменевшее тело выдают работу мысли.

— И… — мнется она, нервно облизывает губы. — Ты бросишь Антона?

— А ты Виталика и отца, — нависаю я и шепчу. — Ты только подумай, как нам будет хорошо вместе.

— Я устроюсь на работу, ты поступишь, будешь подрабатывать, а главное, что не будет больше нужды прятаться. Мы будем вместе. Все будет в кайф, — быстрю я, прекрасно зная, каков будет ее ответ. Но разве я не могу немного помечтать? А вдруг она не та меркантильная сука, как я о ней думаю. Ну давай же, Детка. Не подведи меня.

Руками обхватываю плечи крепче, давлю, взглядом требую подчиниться. Притягиваю к себе для поцелуя, кружу голову игрой языков и совокуплением взглядов.

— Но разве нам сейчас не хорошо? — тихо произносит она после влажного, настойчивого поцелуя и снова задействует руки. Ведет ими вниз по спине, кочует на грудь и расстегивает несколько первых пуговиц.

А меня уже пробирает дрожью осознание, что счастья не будет. Она просрет нас ради иллюзии счастья, что дарят ей деньги. Деньги и комфорт.

— Зачем нам куда-то бежать, рваться. Зачем работать? Я сейчас выскочу замуж за Виталика, разведусь и мы спокойно заживем на его алименты и деньги отца. Ты только представь…

И пока она расписывает все прелести богатой, беззаботной жизни мое сердце каменеет. По щеке катится скупая слеза, как символ надежды, что разбивается о жажду бабла.

— То есть, — убираю от себя ее руки и внимательно заглядываю в глаза, глупо надеясь, что сейчас она рассмеется, с признаниями прильнет ко мне и сделает счастливым. Глупо. Счастья нет. Есть похоть. И лишь она между нами.