Сын Дьявола

И не оглядываясь по сторонам, я стягиваю летнее платье до колен сбрасываю бюстгальтер, трусики и с головой погружаюсь в ледяную воду.

И остаюсь на самом дне, впитываю в себя очищение, стараюсь забыть обо всем и просто наслаждаться прохладой, которая как самый нежный любовник ласкает мое тело, грудь.

И воздуха все меньше, но на поверхность не хочется, хочется остаться здесь в тишине и покое и просто ждать, ждать, когда все проблемы рассосутся сами собой. Ждать, когда жизнь начнет утекать сквозь пальцы. Ждать, когда мир для меня исчезнет. Не хочу быть его частью. Ничего больше не хочу.

Может быть, поэтому я так отчаянно вырываюсь, когда сильные руки пытаются вытянуть меня на поверхность, к свету, что не радует, к солнцу, что больше не греет.

И только резкий удар по щеке приводит меня в чувство.

— Чокнутая! — орет, трясет меня за плечи мокрый Максим, пока по его лицу стекают дорожками капли воды с волос. Таких блестящих на солнце волос. — Я спрашиваю, ты чокнутая?!

Кто он? Кто я? Мы никто. Просто пауки, плетущие свой шелкопряд по углам. Кто мы? Мы никто… Просто насекомые, которые все что и могут делать, так это трахаться. И это именно то, что мне нужно сейчас. Не дал мне умереть, так пусть трахнет. В этом он мастер.

— Да, — отвечаю просто, и без оглядки ныряю в него. Жадно обнимаю, касаюсь губ и не даю вырваться, хоть и он и стойко пытается. Тело в тело, губы к губам и мой шепот: — Это ничего не будет значить, я все равно тебя ненавижу и никогда тебя не прощу.

Ненависть — чувство неподдающееся объяснению. Правда оно не решает проблемы притяжения тел.

Молодые, горячие. Мы жаждем друг друга, словно два животных. И все, что должно нас разделять — социальный класс, претензии, предательство, ревность, — все уходит на задний план, давая дорогу грешному удовольствию, что нас пожирает.

И вот уже моя рука шумно, подобно дыханию, торопливо сдергивает мокрые, липкие джинсы. Вторая рука держит мокрый шелк волос, пока твердые губы сталкиваются с нежными.

Я вроде бы и чувствую, вроде сгораю в пламени похоти, что зажигает во мне один ее блестящий взгляд. А вроде бы смотрю со стороны. Понимаю, что занимаемся ерундой. Понимаю, что все неправильно. Так быть не должно! Что надо оттолкнуть, отвести ее домой, но как же сложно оторваться от тонкого, полыхающего страстью тела.

И чего ей вообще вздумалось топиться?

Вчера же было все нормально. Она даже злилась, стакан в меня кинула, но идея проследить за ней сегодня была очень удачной. Но я почти ушел, пока она торчала в доме Королева.

Злился, бесился, но не двинулся с места, пока не появилась заторможенная, бледная Лана. А потом я рванул за ней, когда она побежала.

А теперь я на ней, уже стягиваю трусы и коленом раздвигаю ноги, дурея от вида розовых раскрытых складок.