Сын Дьявола

Почему делает вид, что относится ко мне как к дочери, хочет выдать замуж, а сам постоянно касается. Неправильно. Противно. Мерзко.

— Никогда не познать радости секса… Ты так похожа на свою мать… — говорит он неожиданно и тихо, подходит все ближе и насильно убирает руки от груди. — Особенно грудь. Под моим взглядом соски всегда становились острыми, так и просились в рот.

Он протягивает руку, но я делаю шаг назад, чтобы он не смог коснуться. А в голове кроме тошноты его слова: «Похожа на мать». На мать. На пьяницу и шлюху.

— Я не хочу быть похожа на мать…

— Ну ведь она не всегда была блядью продажной, — усмехается он и силой притягивает меня ближе, запрокидывает голову назад и низким гортанным голосом проникает в мой мозг. — Когда-то она была точно такой же. Упругой, узенькой, сладенькой. Очень послушной. И я обожал ее трахать.

Вскрикиваю и вырываю руки, отбегаю в сторону, не веря свои ушам.

— Что вы сказали? Вы с ней спали?!

— И… — он наступает, толкает меня к стене. — Если не хочешь замуж за Королева, можешь остаться здесь. В отчем доме. Её место все еще вакантно. Я всегда держал его для тебя.

Это такое издевательство, что слезы сами льются из глаз. Давать шанс на свободу и тут же нагло его забирать?! Он просто чудовище. Воспитывать себе в услужение сабу? Ждать, когда она вырастет? Моя мать была сабой? Не может быть! Не может! Ненавижу его. Ненавижу их всех.

— Вы воспитали меня, как вы можете…

— Хотеть тебя? — костяшки пальцев проходятся по щеке, надавливают, делают больно и резко до обидного бьют! — Потому что хотел твою мать. А она, блядская сука, предала меня!

Он берет меня за шею и откидывает на кровать. Я делаю кувырок и мигом лечу в вниз, ударяясь рукой. Поднимаюсь, уже готовая к обороне, к защите свой чести, но он уже возле двери. Смотрит куда-то на пол возле ванной, потом только поднимает взгляд.

— И ты такая же… Предала меня.

Задыхаюсь, смотрю на закрытую дверь и сердце готово от страха вырваться из груди. Кажется, на меня надвигаются стены. Со всех сторон, готовые меня придавить и не оставить мокрого места. Дышать становится нечем. Яд проник в меня, и стягивает внутренности осознание пиздеца.

И только сейчас, после «дружеской» беседы с отцом, меня накрывают огромным цунами эмоции. Кружат, заставляют душу внутри тела метаться и умолять о свободе. Но я не знаю, где она. Я не знаю, куда двигаться дальше.

Только реву. Глотаю слезы и реву белугой. Потому что страшно. Страшно открыть глаза и окунуться в новый день. Страшно жить дальше. Лучше бы встретить того добермана, ощутить клыки на своей шее и навсегда окунуться в спасительную тьму. Тогда не придется гадать, принимать решений, не придется думать о завтрашнем дне и о том, что я собираюсь сделать.