Табу на любовь

А значит, так скоро он меня не отпустит.

Сумрак лежал на полу, переводя взгляд с меня на Львовского и обратно. В умных карих глазах пса я читала сотни вопросов. Но боялась даже в мыслях ответить на них.

Мое тело казалось ватным, а руки настолько тяжелыми, что я не стала поправлять свитер, который соскользнул с плеча.

Было лень. Да и чего этот мужчина не видел там? Кажется, в прошлый раз он умудрился рассмотреть меня со всех сторон.

Тяжелые веки с трудом поднимались. Но в одно мгновение сон, как рукой сняло. Роман оказался непозволительно близко.

Я почувствовала, как горячая ладонь потянула за тонкий свитер, еще больше открывая плечо.

— Черт! Больно?— выругался мужчина, а я поняла, что именно он там увидел.

Огромный кровоподтек уже сменил цвет с лилово-фиолетового на желтоватый.

Ужасно! Но не телу, а душе. Душа моя кровоточила больше, чем ее телесная оболочка.

— Почти зажило, — скривилась я, не раскрывая глаз.

Я не хотела смотреть на Романа. Достаточно было того, что он сидел рядом со мной, касался моего плеча и рвано дышал.

Отвернулась, пытаясь хоть так ограничить контакт с этим невозможным тираном и моим личным кошмаром последних двух недель.

И с трудом смогла заставить себя дышать ровнее, когда горячие пальцы очертили контур кровоподтека, а губы вдруг легко коснулись самого центра синяка.

Тело пронзила дрожь. Львовский словно почувствовал ее. Опалил дыханием мою шею, пробрался руками под свитер и легко сжал ладони на ребрах.

—Нет… — тихо выдохнула я, но легче остановить скоростной поезд, чем Романа Дмитриевича.

Львовский легко подхватил меня и пересадил на свои колени.

—Не бойся, — только и сказал он.

А я не боялась. Чего мне бояться? Он уже сделал все, что мог. Сжег мою душу дотла. Вытоптал ее. Оставив лишь боль.

Я не открывала глаз. Послушно замерла в крепких руках. А мужчина тем временем оглаживал своими широкими и горячими руками мое безвольное тело, слегка касаясь груди.

В какой-то момент я устроила свои руки на мужских плечах. Пусть делает, что хочет. Больнее уже не будет.

Но ошиблась. Больно не было совсем. Было приятно и хорошо. Горячо. Жарко. Томно.

Мое тело остро реагировало на каждое касание жадных губ. Пришлось вцепиться пальцами в пиджак, чтобы не упасть с колен Львовского.

— Ратти! — выдохнул он, заставляя меня буквально улечься спиной на стол, а сам все еще сидел на диване.

Мелькнула мысль: хорошо, что тарелки успели убрать. А потом из моей головы выветрилось все, за исключением образа этого сильного мужчины.

— Не бойся! — повторил он, надавив ладонью на мой живот и заставляя застыть перед ним в странной недвусмысленной позе.

Тут же вспомнила, как он обещал трахнуть меня на столе в первый наш визит в этот ресторан. Это воспоминание спровоцировало меня на легкое сопротивление.