Тайна моего положения

 — У неё безупречное чутьё на успешные предприятия, и её мнение высоко ценится в деловых кругах.

Я промолчала, погружённая в водоворот противоречивых чувств, отрешенно гоняя по тарелке горошек. И в этот момент ребёнок под моим сердцем впервые шевельнулся — такое лёгкое, почти неуловимое движение, похожее на трепет крыльев бабочки. От неожиданности у меня перехватило дыхание, и я невольно прижала дрожащую руку к едва заметно округлившемуся животу, скрытому складками платья. Этот интуитивный жест не укрылся от внимательного взгляда мсье Арчи.

— Мадам Эмилия, вам нехорошо? — тихо спросил старик, обеспокоенно на меня взглянув. — Может быть, стоит отложить приём?

— Нет, что вы, — улыбнулась и, стараясь придать голосу уверенность, проговорила. — Всё в порядке. Просто немного устала от приготовлений…

Вечером, сидя в библиотеке, я пыталась сосредоточиться на списке необходимых ингредиентов, но мысли постоянно возвращались к утреннему происшествию: к теплу его рук, к тревоге в глазах, к тому, как на мгновение спала привычная маска холодного безразличия…

— Не спится? — голос мсье Арчи прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула.

— Слишком много забот, — ответила, рассеянно перебирая листы с записями.

— И мыслей? — добавил старик, проницательно на меня посмотрев, устраиваясь в кресле напротив. — Иногда самое сложное — это позволить событиям идти своим чередом. Я знаю, что вас тревожит, и прошу… не спешите, мадам Эмилия. Время всё расставит по своим местам.

Я молча кивнула, глядя на пламя в камине, прислушиваясь к себе и к начинающемуся дождю, чьи капли тихо барабанили по стеклу, словно отсчитывая время до неизбежных перемен.

Первые гости должны были прибыть через час, а я всё еще стояла у высокого зеркала в позолоченной раме, нервно поправляя складки нового платья. Мадам Дюбуа, несомненно, превзошла себя — глубокий сапфировый шёлк мягко струился при каждом движении, словно морские волны в лунном свете, а тонкое кружево по краю декольте придавало наряду изысканную элегантность, достойную королевского приёма.

— Позвольте, — раздался тихий голос Эдгарда за спиной. В зеркале я увидела его отражение — он стоял в дверях будуара, держа в руках небольшую бархатную коробочку темно-синего цвета. — Отец просил передать. Сказал, это… подходящий случай.

Внутри на подушечке из белого атласа, оказалось жемчужное колье — нитка крупных, чуть розоватых жемчужин с изящной бриллиантовой застёжкой, мерцающей в свете лампы.

— Это принадлежало моей матери, — едва слышно произнес Эдгард, и в его обычно твёрдом голосе проскользнули нотки волнения. — Она надевала его на все важные приёмы. Говорила, что жемчуг приносит удачу.