Тайна моего положения

Не сразу, но мадам Летиция подалась моим уговорам, и мы все же двинулись в сторону мастерской мсье Харви. Она шла медленно, словно каждый шаг давался ей с трудом, то и дело оглядываясь на дымящиеся руины своего дома, будто прощаясь не только со стенами, но и с частью своей жизни.

Мы старались идти по менее оживленным улицам, но и там редкие прохожие провожали нас любопытными взглядами — еще бы, такая странная пара: элегантная дама в некогда дорогом, а теперь испачканном сажей платье и пальто, и я, простая помощница часовщика.

Когда мы подошли к мастерской, мадам Летиция на мгновение замерла и, глубоко вздохнув, решительно потянула на себя дверь.

Колокольчик приветливо звякнул, и из подсобки вышел мсье Харви. Увидев свою давнюю возлюбленную в таком состоянии, он потрясенно застыл, его лицо побледнело, а руки, державшие лупу, дрогнули.

— Летиция… — выдохнул старик, и в этом единственном слове было столько боли и нежности, что у меня защемило сердце.

— Харви, прости… у меня сгорел дом… — голос женщины сорвался.

— Сгорел? — переспросил мастер, мгновенно преображаясь. Напускная угрюмость вновь появилась на его лице, но глаза… глаза выдавали его истинные чувства.

 — И чего стоишь на пороге? Проходи уже, простудишься еще, — проворчал мсье Харви, выходя в зал. — Эмилия, я покажу мадам Летиции ее комнату, а ты сбегай к модистке. Закажи халат, ночные сорочки… ну, все, что нужно женщине. Да поторопись, пока не закрылась, фарлы в шкатулке возьми.

— Конечно, мастер, — кивнула, с улыбкой наблюдая с какой бережностью, словно мадам Летиция была хрустальной он взял ее под руку и повел вверх по лестнице, продолжая ворчать что-то о ее легкомыслии и неосмотрительности.

Но я видела, как осторожно он поддерживал ее под локоть, как тревожно вглядывался в ее лицо, когда думал, что никто не замечает.

Выходя из мастерской, я счастливо улыбнулась. Возможно, этот пожар, при всей своей трагичности, стал началом чего-то нового. Началом исцеления двух израненных сердец, которые столько лет хранили свою любовь под маской обиды и гордости.

— Вот так сворачиваешь и прижимаешь, — промолвила мадам Летиция, показывая мне, как формировать улитки из сдобного теста.

Её тонкие пальцы, привыкшие к более изящной работе, удивительно уверенно скручивали мягкие полоски теста в аккуратные спирали. От печи исходило уютное тепло, наполняя кухню ароматом свежей выпечки, а мадам то и дело бросала мечтательные взгляды на дверь, за которой изредка раздавалось знакомое постукивание — мсье Харви работал в мастерской.

Прошло уже четыре дня с того вечера, когда беспощадное пламя отняло у женщины её дом. Четыре странных, наполненных неловким молчанием дня.