Тайна моего положения

И мне показалось, что нежная улыбка на её лице стала чуть теплее, словно она одобряла решение своего мужа принять в семью мать с ребенком…

После обеда мсье Арчи пригласил меня в свой кабинет для важного разговора. За окном моросил мелкий осенний дождь, капли тихо барабанили по стеклу, создавая уютную, располагающую к доверительной беседе атмосферу. А в камине потрескивали поленья, разгоняя промозглую сырость и наполняя комнату теплом.

— Дорогая моя, — начал мужчина, устраиваясь в своем любимом кресле, обитом темно-зеленым бархатом, — я долго размышлял о том, как лучше представить вас обществу. Элшимор любит сплетни, а ваше… положение скоро станет заметным.

— Я понимаю, — тихо ответила, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.

— Поэтому я предлагаю представить вас как мою племянницу по линии покойной супруги, — продолжил мсье Арчи, задумчиво поглаживая серебряный набалдашник трости. — Побочная ветвь семьи, знаете ли. Это пресечёт лишние разговоры и обеспечит вам определенное положение в обществе.

— Но разве это не вызовет вопросов? — я невольно бросила взгляд на портрет его супруги, висевший над камином. — Ведь наверняка все знают вашу семью…

— Моя Маргарет происходила из большого рода, — мягко улыбнулся мсье Арчи, и его взгляд потеплел, когда он посмотрел на портрет супруги. — Поверьте, даже я не упомню всех её кузенов и их детей.

— Хорошо, так действительно будет лучше.

— Замечательно, а теперь, — старик поднялся, опираясь на трость, — позвольте показать вам кое-что…

Комната, находящая рядом с моей, была просторной и светлой. Три высоких окна выходили в сад. Стены были оклеены обоями с рисунком из бабочек и цветов, которые, несмотря на потускневшие краски, создавали атмосферу нежности и уюта.

— Эмон, будьте добры, — позвал мсье Арчи, и эхо его голоса разнеслось по пустой комнате.

Дворецкий, словно только и ждал этого момента, вошел, бережно неся в руках детскую кроватку из темного дерева. В лучах осеннего солнца её изящные резные спинки с орнаментом из виноградных лоз отбрасывали причудливые тени на пол.

— Это кроватка моего сына, — тихо произнес мсье Арчи. — Я распорядился, чтобы её спустили с чердака и почистили. Маргарет всегда говорила, что в ней должны спать все дети Блэквудов.

— Она потрясающе красива, — пробормотала, рассматривая крохотную кроватку, чувствуя, как к горлу подступают слезы. В этом простом жесте было столько принятия и любви, что у меня перехватило дыхание, а руки невольно потянулась к животу, где под сердцем рос малыш.

— Конечно, здесь нужно будет сделать ремонт, — деловито продолжил мсье Арчи, словно не замечая моего волнения.