Тайна моего положения

 — Новые обои, шторы… что скажете о светло-голубом цвете?

— Да, думаю в самый раз, а сюда идеально впишется кресло и диван.

— Вы правы… Эмон, кажется, на чердаке были еще игрушки, распорядись, чтобы их принесли в эту комнату. Если Эмилии они придутся по нраву, приведите их в порядок, — произнес мсье Арчи, кажется вся эта подготовка придала ему сил. — Что ж, а у нас с леди есть еще одно неотложное дело — бал.

— У мадам Уилкинс, — уточнила, как можно беспечней улыбнувшись. Мысль о предстоящем бале вызывала у меня смешанные чувства: с одной стороны, было любопытно увидеть высший свет Элшимора, с другой — пугала необходимость соответствовать новому положению.

— Не тревожьтесь так, — все же заметил мое волнение мсье Арчи. — У вас есть природная грация и достоинство, остальному можно научиться.

— Боюсь разочаровать вас, — честно призналась, нервно поправляя складки домашнего платья.

— Глупости, — отмахнулся старик. — К тому же у вас будет отличный учитель. Эмон! — вновь позвал он дворецкого. — Покажите мадам Эмилии, как правильно делать реверанс…

Следующие дни превратились в настоящую школу светских манер. Эмон оказался строгим, но терпеливым наставником. Он учил меня правильно держать осанку, грациозно двигаться и вести непринуждённую беседу. В его движениях чувствовалась элегантность, которая приходит только с годами безупречной службы в аристократическом доме.

— Главное — естественность, — наставлял он, показывая, как правильно взять бокал. — Нарочитая манерность сразу выдаёт выскочку.

Мсье Арчи тоже принимал активное участие в моём обучении. Во время наших традиционных прогулок по саду он рассказывал о гостях, которых мы встретим на балу, их характерах и слабостях, предупреждал о возможных каверзных вопросах и подсказывал, как на них отвечать.

— Леди Элмер обожает лесть, но она должна быть тонкой, — говорил он, пока мы неспешно шли по усыпанной гравием дорожке. — Похвалите её новую прическу, но не чрезмерно. А вот с графиней Монтель будьте осторожны — острый язык и недобрый нрав, обожает публичные скандалы. Её колкости лучше встречать с легкой улыбкой.

Примерки платья чередовались с уроками танцев, которые давал приглашённый учитель — худощавый месье Жак с удивительно лёгкой поступью. В просторной бальной зале, где зеркала отражали каждое движение, а под ногами поскрипывал натертый до блеска паркет, я под его руководством разучивала сложные па вальса и фигуры кадрили.

— Вы слишком напряжены, — мягко говорил мужчина, показывая очередное движение. Его руки, затянутые в белоснежные перчатки, едва касались моих пальцев. — Представьте, что вы перышко, которое несёт ветер. Легче, еще легче…

Наконец, настал день бала.