Все, что мы когда-то любили

Делала бабуля и пасху из сладкого творога. Молоко для творога покупала на рынке – «настоящее», как она говорила.

На Пасху приходили гости – двоюродные сестры бабули, Ника и Мока, смешные старушки, старые девы. Племянник, Василий Васильевич, сын погибшего брата Ильи, – важный, пухлый, кажется, чиновник, Геннадий Петрович, высокий, статный, полноватый, в шляпе и шелковом галстуке, с тростью в руках, похожий на актера или оперного певца. Мама смеялась, что Геннаша – бабушкин кавалер. Бабуля сердилась и почему-то смущалась. А еще бабушкина подружка Олечка, мелкая как мышка, с тихой улыбкой на маленьком, сморщенном личике.

Олечка жила на Арбате, и они часто ходили к ней в гости. Олечка преподавала игру на фортепьяно, и полкомнаты занимал черный блестящий рояль. У Олечки был сын Гриша, и Журавлев понимал, что обе старушки страстно хотели свести двух своих одиноких детей, Гришу и маму, но не получалось. Мама влюбилась в журавлевского отца, а Гришу «терзала отвратная баба».

Женщины пили чай с покупным тортом – готовить Олечка не умела, – а маленький Журавлев играл в мраморных слоников, стоящих на деревянной полке в изголовье дивана.

На обратном пути покупали мороженое и пирожки с повидлом. Это был праздник!

Такой была его среда обитания. Как он, Игорь Журавлев, оказался выброшен на чужой, враждебный и непонятный остров? Но так получилось – на более приличное его квартира при разводе не делилась."

"Конечно, выбирала Алка, она оставалась с ребенком, с их общей дочерью Милкой. Алка и Милка уехали в приличное Кунцево, а ему досталось Очаково. Процесс размена тянулся так долго и нудно, что он был готов на все, лишь бы скорее все это закончилось.

«Какая разница, – думал он. – Главное, что закончились распри и я буду свободен». В принципе, так оно и было. Он был свободен. Но быстро понял, что попался: ноги домой не несли. Нет, не так, не домой – квартира его вполне устраивала. Ноги не несли в это место. Надо было искать другое жилье. Но как? А только с приличной доплатой. Найти какого-нибудь маргинала, полубомжа, алкаша и предложить ему денег. Знакомые уверяли, что таких море, только надо найти.

Найти не проблема, хотя… Он не очень представлял себе эти поиски – ходить по квартирам и предлагать деньги? Вот их-то и не было, этих чертовых денег.

Зарабатывал Журавлев неровно, от случая к случаю. И алименты платил так же неровно. Алка ворчала, но все понимала. Знала, что Журавлев честный, заработает – уж точно принесет. Причем все сразу, за все пропущенные месяцы.

Так и было, если случалось хорошо заработать, – вроде и сумма на руках оказывалась приличная, но с учетом набежавших долгов – гроши: алименты, долги друзьям и знакомым, коммуналка, кое-что из одежды.