Все, что мы когда-то любили

Ушла с маленьким сыном почти в никуда – на квартиру старенькой, требующей ухода тетки. Та приняла не из гуманных побуждений, из корыстных. Ей нужен был уход, одна она не справлялась. И Кира принялась ее обихаживать. Та, как и положено, капризничала, мотала нервы и тыкала благородством – дескать, приютила тебя, дуру, да еще и с ребенком."

"Пару раз Кира порывалась уйти. Но куда? С родителями отношений не было – сложная история, тянущаяся из детства. В общем, пахала как лошадь, уставала как лошадь и волокла все на себе тоже как лошадь.

Но Бог ее пожалел и через два года вредную тетку прибрал. Кире досталась квартира, маленькая, неудобная, но две комнатки, восемь и десять, кухонька, к тому же отличный район – Маяковка, центр Москвы.

Выстроить отношения с Кириным сыном у Журавлева не получалось. Мальчик смотрел на него как на врага. За столом глаз не поднимал, вопросы оставлял без ответов, никаких тебе «спасибо» и «добрый день». В общем, чудаковатый сынок оказался у его подруги.

«Ревнует, – думал Журавлев. – Но вроде не я стал причиной развода. И не подтаскиваю сюда свои шмотки. Не остаюсь на ночь, если он дома. Только когда он у отца».

Пробовал и так, и эдак. Только ради Киры – ему, если честно, было по барабану. Но нет, не получалось. Плохой из него педагог, тот еще Песталоцци. В конце концов отступил. «Есть этот волчонок и есть, пусть будет здоров, зла я ему не желаю». Но зарубку сделал: никакого совместного проживания. С этим мальчиком он точно не уживется.

Кира все понимала и ни разу не попрекнула любовника. Ей самой, родной матери, было с ним сложно.

– В отца, – коротко бросила как-то она, – в моего отца. Тот тоже был не из контактных. У нас и дома никогда гостей не было. Мать было жалко, но сама виновата – прогнулась. Да так, что не разогнуться. Ладно, их дело, их жизнь. Слава богу, что меня там нет. Хотя видишь, – она усмехнулась, – вот они, гены! Оттуда сбежала, а здесь нагнало. Судьба…

– Может, он ревнует? – спрашивал Журавлев. – Ну хорошо, попробую с ним не встречаться.

– Да нет, дело не в этом. Гены, я же тебе говорю!

– Ну а если отправить его к папаше? Там вроде контакт? Ну если ты не справляешься?

– Брось, – усмехалась Кира. – Нужен он этому папаше, да еще с такими сложностями. Там новая семья, новый ребенок. Да и жена – вот скажи, какая баба такие проблемы возьмет на себя? К тому же при живой матери?

Кира менялась на глазах. Сникала, становилась плаксивой и нервной, часто срывалась, и было понятно, что думала она об одном. Стало тяжело. Иногда просто невыносимо. Но Журавлев не уходил, был рядом.

Лет в одиннадцать парень стал убегать. Кира и Журавлев вместе искали его по больницам и моргам, по ментовкам и случайным друзьям. Находили. Отмывали, откармливали. Читали нотации. Просили по-хорошему, пугали плохим.