Все, что мы когда-то любили

Обиженная Тамрико ворчала:

– Ну да, вы ж у нас городские, столичные! Как же! Колхоз! Да что ты понимаешь в ювелирных изделиях!

– Ничего не понимаю. Но ты же спрашиваешь совета.

Поругались они в то утро раз пять. Ей-богу, как малые дети. Тамара то дулась, то смеялась, то обвиняла его в непонимании, но в итоге со всем соглашалась. И вместо «нарядного» и «самого лучшего» платья из золотого люрекса, колючего, стоящего как кол, была надета белая блузка с кружевом и темно-синяя юбка плиссе.

– Как пионерка, – злилась Тамара. – Я же не на линейку иду!

И были накрашены губы, и подведены глаза, и на голове шелковый легкий платок, и даже ногти накрасили. Красил Журавлев, у Тамы дрожали руки. Старый лак давно засох и тянулся, как резиновый жгут. Но все же справились.

Журавлев беспечно натянул джинсы и светлую тенниску. Увидев его, Тамара всплеснула руками:

– Ты что, спятил? На такое торжество – и как оборванец?

Растерявшись, Журавлев принялся было оправдываться, а потом разозлился:

– Какие черные брюки и белая рубашка? Ты что, Тама, спятила? Я в жизни такое не носил! У меня и дома нет белой рубашки и строгих черных брюк. А уж в отпуске тем более! В общем, так: довожу тебя до дома и жду в машине! Мне и так это все надо как собачке здрасте, а тут еще ты со своими претензиями.

Испугавшись, Тамара тут же замолчала.

В качестве подарка выбрали сервиз «фальшивая мадонна» и к нему приложили шелковую праздничную скатерть.

– Нормально? – каждые десять минут спрашивала Тамара. – Нет, ты скажи честно – нормально?

Сорок километров по трассе, а потом еще десять по местной дороге, ведущей к селу.

Как же он костерил начальника полиции! Сволочь, даже к своему дому не мог сделать нормальный подъезд! Ну все разворовали, гады!

На всякий случай Тамара в дискуссию не вступала, помалкивала, но кивала и громко вздыхала. «Ох, не дай бог что-нибудь ляпнет! – думала она. – Он такой, мой Игорек! Ему-то что, завтра уедет, это мне оставаться».

При подъезде к селу услышали музыку, которая гремела из огромных динамиков.

«Подготовились, – подумал Журавлев. – Лучше бы с дорогой разобрались. Не дай бог сорву глушитель – вот тогда будет полная задница!»

По центральной улице шел нарядный народ. Бегали и кричали дети, на калитках болтались надувные шары, и повсюду пахло жареным мясом. Вдоль дороги были припаркованы украшенные шарами и разноцветными лентами машины – старые побитые «Жигули», подкрашенные принаряженные «Волги» и, конечно же, иномарки – все старых моделей, но тюнингованные: лишние подвески, порожки с других моделей, декоративные диски, дополнительная оптика и даже врезанные люки – такого Журавлев в Москве не видел. Короче, цирк, да и только.

Остановились напротив трехэтажного дома из силикатного кирпича.