Тайная лавка ядов

Эта маленькая невинная ложь была не в моем духе, но я не собиралась рассказывать ему – или кому-то еще, – чем я на самом деле занималась вчера вечером. К тому же он несколько месяцев врал мне о куда более важном.

Джеймс хрипло кашлянул у меня за спиной. Подошел к дивану, нагнулся и поднял с пола коробку бумажных платков. Я раньше ее не видела, так что, наверное, она всю ночь стояла рядом с ним.

– Чувствую себя не ахти, – сказал он, прижимая платок ко рту и снова кашляя. – И горло болит. Наверное, сухой воздух в самолете.

Он открыл чемодан, вытащил футболку и джинсы, потом бросил полотенце на пол и стал одеваться.

Чтобы не смотреть на его голое тело, я уставилась на вазу с цветами на столике возле двери. Некоторые цветы уже начали вянуть. Руки мои лежали поверх покрывала, я увидела вчерашнюю грязь под ногтями и сунула их под одеяло.

– Какие у тебя на сегодня планы? – Про себя я молилась, чтобы он сходил осмотреть город, или в музей, или просто… ушел. Я ничего так не хотела, как остаться здесь одна с телефоном, со знаком «Не беспокоить» на ручке двери.

– Лондонский Тауэр, – сказал он, застегивая ремень.

Лондонский Тауэр. Древний замок был одной из достопримечательностей, которая меня больше всего занимала – там хранились драгоценности Короны! – но теперь он казался всего лишь музеем для детей по сравнению с тем, что я вчера отыскала в глубине Медвежьего переулка.

Джеймс снова закашлялся, похлопал себя ладонью по груди.

– У тебя случайно нет ничего от простуды? – спросил он.

В ванной лежал мой несессер, в котором была косметика, зубная нить, дезодорант и эфирные масла. Я знала, что у меня есть пара таблеток обезболивающего, но не думала, что стоит занимать место, таща с собой все возможные лекарства от всех болезней.

– Прости, – сказала я. – Есть эвкалиптовое масло. – Оно уже давно стало моим главным средством от подступающей простуды; эвкалипт входит в бальзам «Викс» для растирания и чудесно справляется с заложенностью и кашлем. – В белой сумке на столике, – сказала я, указывая в сторону ванной.

Он вышел с гримасой на лице.

Я кивнула; даже на расстоянии нескольких шагов я чувствовала острый медицинский запах масла.

Раз уж Джеймс был одет и, казалось, готов уйти, я изо всех сил старалась избежать продолжения разговора.

– Я попробую прилечь еще ненадолго, – сказала я, барахтаясь в одеяле. – Приятного тебе осмотра достопримечательностей.

Он медленно, грустно кивнул и замялся, будто хотел что-то сказать. Но не сказал и, взяв бумажник и телефон, вышел из номера.

Едва щелкнул замок, я метнулась за телефоном.

Набрала пароль и залезла в фотографии. Вот они, где-то штук двадцать. Я открыла первые две; то были снимки комнаты – стол, очаг, – но, к моему разочарованию, они оказались нерезкими.