Тайная лавка ядов

Джеймсу, возможно, становилось лучше, но нам – нет. Я представила, как мы опять окажемся в Цинциннати, вдвоем, как будем пытаться развязать запутанный узел, в который он завязал нашу жизнь, но образ этот был смутным и неудовлетворительным, как неподходящий финал у приличного в целом фильма.

Гейнор залезла в сумочку и вынула мой блокнот. Когда я вышла из комнаты для допросов вместе с полицейскими, я даже не заметила, что блокнот остался лежать посреди стола, прямо перед Гейнор.

– Я не читала, что там, – сказала она. – Решила дать вам шанс… объяснить.

Ее лицо исказилось, словно она не хотела знать всю правду, – как будто ее неведение нас обеих от чего-то убережет.

Для меня это была последняя возможность избежать серьезных последствий, последний шанс спасти остатки нашей дружбы. Соврав о своем исследовании, я могла не признаваться в худшем своем проступке, в том, что вторглась на объект культурного наследия. Если я ей расскажу, кто знает, как она поступит? Она может догнать полицейских и сообщить о преступлении, может захотеть поучаствовать в невероятном, сенсационном открытии или может совсем со мной порвать и сказать, чтобы я больше с ней не связывалась.

Но дело было не в том, что сделает и чего не сделает Гейнор с полученной информацией. Это было мое бремя, и, если я что-то поняла за последние дни, это то, что тайны разрушают жизнь. Мне нужно было открыть правду о моем вторжении – которое теперь казалось пустяком по сравнению с обвинением в убийстве, которое мне чуть не предъявили, – и о немыслимом открытии, которое я совершила.

– Мне нужно вам кое-что показать, – наконец сказала я, убедившись, что в комнате по-прежнему никого нет. Я вынула телефон и открыла папку с фотографиями журнала аптекаря. Потом начала рассказывать, а Гейнор с интересом заглядывала мне через плечо.

Когда я вернулась в палату Джеймса, была уже середина дня. Там почти ничего не изменилось – только теперь он крепко спал. Когда он проснется, мне нужно будет кое-что ему сказать.

Прежде чем устроиться на стуле под окном, я пошла в туалет. И внезапно замерла, глядя вниз округлившимися глазами; я ощутила безошибочную течь между ног. Сжав бедра, я метнулась в холодный туалет в палате Джеймса и села на унитаз.

Слава богу, я наконец получила ответ: я не была беременна. Я очень даже не была беременна.

В туалете был запас прокладок и тампонов, упаковку которых я и открыла. Закончив и вымыв руки, я посмотрела на себя в зеркало. Прижала пальцы к стеклу, потрогав свое отражение, улыбнулась. Неважно, что станется с моим браком, ребенка, который осложнил бы все, не будет. Невинное дитя не будет беспомощно стоять рядом, пока мы пытаемся разобраться в себе: вместе и по отдельности.