Тайная лавка ядов

Он заказал еды, а я про себя молилась, чтобы он не стал расспрашивать о полиции – например, о том, почему они думали, что я его отравила. Если бы Джеймс спросил, из-за чего начался допрос, то захотел бы сам увидеть блокнот. Но пока я не собиралась рассказывать о нем никому, кроме Гейнор.

После того как я показала Гейнор фотографии, она согласилась не разглашать то, о чем я ей рассказала. Она поняла, что моя жизнь и без того полна хаоса, учитывая, что случилось с Джеймсом, и, поскольку сама она не участвовала в обнаружении аптекарской лавки, не чувствовала себя вправе диктовать мне дальнейшие шаги. Когда мы это обсудили, она попросила меня очень тщательно обдумать, что я буду делать с тем, что узнала, учитывая огромную историческую ценность того, что я обнаружила. Я не могла ее за это винить, в конце концов, она работала в Британской библиотеке.

Теперь лишь мы двое знали всю правду. Только Гейнор и я знали о рабочем месте аптекаря-убийцы, которая жила двести лет назад, и о невероятном источнике информации, который она похоронила глубоко во чреве старого погреба. Когда закончится теперешний кризис, мне придется принимать непростые решения, что раскрыть, как и кому – и как все это впишется в мою собственную, недавно вновь обозначившуюся страсть к истории.

К моему облегчению, Джеймс, казалось, не был заинтересован в том, чтобы возвращаться к произошедшему несколько часов назад.

– Я готов ехать домой, – сказал он, отпив воды, пока я сидела на краю его кровати.

– Ты приехал только вчера. Домой нам лететь через восемь дней.

– Страховка, – объяснил он. – Пребывание в больнице – более чем достаточный повод подать заявку на оплату возвращения домой. Как только меня выпишут, я закажу новый билет. – Он покрутил край простыни, потом посмотрел на меня. – Тебе заказывать?

– Нет, – мягко ответила я. – Я полечу, как планировала изначально.

В его глазах мелькнуло огорчение, но он быстро оправился.

– Справедливо. Тебе нужно побыть одной, я понимаю. Не надо было мне вообще приезжать. Теперь я это понимаю. – Через пару секунд появился санитар, поставивший перед Джеймсом поднос с его обедом. – В любом случае это всего восемь дней, – добавил Джеймс, с аппетитом принимаясь за еду.

У меня участилось дыхание. Начинается, подумала я. Я сидела со скрещенными ногами на краю его кровати, угол его одеяла лежал у меня на коленях, все было почти как дома, в Огайо, в нашей нормальной жизни. Но у нас больше не будет прежней «нормальной» жизни.

– Я увольняюсь с фермы, – сказала я.

Джеймс замер с кусочком картошки у рта. Положил вилку.

– Кэролайн, столько всего случилось. Ты точно не хочешь…

Я поднялась с кровати, встала во весь рост. Я не могла снова оказаться жертвой этих увещевательных разговоров.