Тайная лавка ядов

 – Я просто хочу, чтобы ты здраво смотрела на вещи, чтобы поняла, что однажды об этом пожалеешь.

– Нет, не пожалею. – У меня тряслись руки, но я продолжала, не выбирая слова: – Ты умудрился повесить на меня столько вины. Обвинить в том, что несчастлив, в том, что у тебя любовница, а теперь и в своей «болезни». – Он побледнел, а я заговорила громче: – Несколько дней назад я думала, что ничего хорошего из нашей юбилейной поездки не выйдет. Но все вышло совсем не так. Я знаю, теперь я это знаю лучше, чем когда-либо, что не во мне причина твоих ошибок и несчастий. Я больше узнала о нашем браке, пока была без тебя, чем когда мы жили под одной крышей.

Наш разговор прервал тихий стук в дверь. Это было к лучшему, потому что я боялась, что, если продолжу, рухну на липкий, покрытый линолеумом пол.

В палату вошла молодая медсестра и, ни о чем не подозревая, улыбнулась нам.

– Мы собираемся перевести вас в другую палату, – сказала она Джеймсу. – Вы уже готовы уйти?

Джеймс скованно кивнул. Внезапно он показался мне очень уставшим. И сама я, когда начал спадать адреналин, чувствовала то же самое. Как в тот вечер, когда я только прилетела, мне хотелось надеть пижаму, заказать еды и оказаться в полумраке своего пустого гостиничного номера.

Пока медсестра отсоединяла Джеймса от аппаратуры, мы с ним неловко попрощались. Сестра подтвердила, что он в очереди на выписку на завтра, и я пообещала вернуться с утра. Потом, ничего не сказав Джеймсу ни об аптекаре, ни о ее лавке, я вышла, закрыв за собой тяжелую дверь.

Вернувшись в номер, я угнездилась посреди постели с коробкой пад тая с курицей на коленях и чуть не заплакала от облегчения. Вокруг не было ни людей, ни полиции, ни пищащей больничной аппаратуры… ни Джеймса. Я даже не включила телевизор. Засунув в рот порцию лапши, я просто закрывала глаза, откидывала голову назад и наслаждалась тишиной.

Углеводы придали мне немного энергии, но еще не было и восьми. Доев, я подняла с пола сумку и вынула телефон, потом достала блокнот и две статьи, которые принесла Гейнор. Я разложила их вокруг себя и включила второе бра у кровати, чтобы перечитать статьи об аптекаре и получше рассмотреть фотографии в телефоне.

Я вернулась к первым нескольким снимкам, фотографиям лавки изнутри. Они были ужасно зернистыми и пересвеченными, даже подкрутив экспозицию и яркость, я не смогла разобрать ничего, кроме переднего плана. Казалось, вспышка камеры фокусировалась только на пылинках, кружившихся в воздухе; наверное, в этом и состояла обратная сторона использования сотового телефона для съемки события, которое случается раз в жизни. Мне зла на себя не хватало. Почему я не захватила нормальный фонарик?

Я перелистала снимки до книги аптекаря – ее журнала.