Тайная лавка ядов

Я сунула окровавленный лоскут в карман юбки и взглянула на лица прохожих – некоторые были четко видны, их тревожила засохшая кровь на моих губах, другие туманились, мутились и не видели ничего, будто меня и не было на свете. Я гадала, не вошла ли в страну призраков. Есть ли такая вещь, как полумир, промежуточное место, где мертвые и живые смешиваются?

В другом кармане моей юбки лежал сверток: настойка адамовой головы и короткое письмо, в котором я объясняла миссис Эмвелл, что Элайза не вернется – и не потому, что не привязана к хозяйке, а из-за героического поступка, в котором Элайза выказала самоотречение и отвагу. Еще я советовала госпоже рекомендуемую дозу настойки, как сделала, когда она давным-давно приходила ко мне в лавку, ища средства от дрожи в руках. Я написала бы больше – о, насколько больше я бы написала! Но время не позволяло, о чем говорил смазанный след моей крови на углу листа. У меня даже не было времени записать адамову голову, свое последнее лекарство, в журнал.

Дом встал впереди: три этажа пестрого, кроваво-красного кирпича, подъемные окна по двенадцать или шестнадцать панелей – я ни в чем не была уверена в эти последние минуты. Все терялось в тумане. Я велела ногам идти вперед. Нужно просто дойти до крыльца, до черной двери, и положить сверток.

Я взглянула на крышу со шпицем, клонившуюся и гнувшуюся под облаками. Из трубы не поднимался дым. Как я и предполагала, хозяйки не было дома. Это было огромным облегчением – у меня не было сил с ней говорить. Я положу сверток и уйду. Уползу на юг, к ближайшему спуску к реке. Если смогу дойти так далеко.

Мимо со смехом промчался ребенок, почти что запутавшись в моей юбке. Девочка обежала меня кругом раз, другой, играя с моими чувствами, напоминая мне о ребенке, выпавшем из моего живота. Она убежала так же быстро, как появилась. Глаза мои туманили слезы, и лицо ее будто таяло, неясное и неразличимое, как призрак. Мне начало казаться, что я была дурой, когда усомнилась в словах Элайзы, что вокруг нее все кишит призраками. Возможно, я была неправа, когда сказала ей, что эти призраки – лишь остатки воспоминаний, создания возбужденного воображения. Они казались такими яркими, такими осязаемыми.

Сверток. Я должна донести сверток.

Последний взгляд вверх, на окна спален, где должны помещаться слуги. Я надеялась, что кто-нибудь увидит, как я кладу бумажный сверток на крыльцо, всего в нескольких шагах, и возьмет его на сохранение, пока не вернется миссис Эмвелл.

И в самом деле, меня заметили! Служанка, я ясно увидела ее за окном, ее густые черные волосы, ее задранный вверх подбородок…

Я остановилась на тротуаре, пальцы мои разжались, и сверток с мягким стуком упал на землю. За стеклом была не служанка. То было видение. Моя малышка Элайза.

Я не могла шевельнуться.